— Лучше бы к завтрашней проверке готовился.

— А сам? Разлегся тут.

— Я командир! — я старался не засмеяться в голос. — К-о-м-а-н-д-и-р! Понятно тебе?

— Да все-все, фон Ронин! Понял я. Завтра встану раньше тебя и все будет отлично. Сам убедишься. Не первый год меня знаешь.

Он и не догадывается, что я его знаю совсем ничего.

Ехидно улыбнувшись товарищу, уточнил:

— Тогда растолкаешь меня сам. Вот и проверим как ты встанешь. А то только болтаешь!

— Пф. — взмахнул кудрями горец. — Джок Лермонт всегда держит свое слово и платит свои долги.

— Где же я это слышал, хм…

— Так я постоянно это говорю!

Не удержавшись, рассмеялся над внешним видом самодовольного шотландаца:

— Главное, чтобы дела не расходились со словами. И наоборот.

— Ты сегодня словно исповедник или проповедник, Себастьян. — махнул рукой первый заместить эскадрона и направился к выходу. — Пойду спать, скучно с тобой.

— Думаю, завтра будут раздавать жалование. Князь захочет скрепить союз и повысить свою итак немалую популярность. Во всяком случае, это будет верным шагом.

— Тогда есть смысл быть ближе к казначеям. — ухмыльнулся горец. — Спокойной ночи!

— Дай Бог, чтобы она была такой. — я откинулся на спину и сразу же заснул.

…Утро началось с проверки боеготовности пополнившегося воинства. Кроме командиров подразделений солдат в лагере проверяли и офицеры обоза. Чтобы у каждого была целая одежда и обувь, оружие и снаряжение.

Я проверял пистоли. Лермонт, бесконечно гордый собой, разбудил меня еще до рассвета. Снов я не видел и потому отлично выспался. На себе я оставил два пистолета: небольшой за голенищем и один в нагрудную кобуру. Райтшверт я закрепил у седла и вооружился трофейной саблей.Хорошая сталь и баланс. Закрытая гарда. Этим клинком мне орудовать будет всяко легче — во всяком случае, верхом.

К полудню моя догадка по поводу жалования подтвердились. Радостные офицеры принялись раздавать монеты солдатам, градус настроения в лагере сразу вырос. Лермонт снова принял на себя функции эскадронного казначея и с важным видом отсчитывал монеты солдатам. У этого не соскочишь! Лишнего не отсчитает, но и в чужой карман руку никогда не запустит...

Я улыбнулся своим мыслям.

Большой подарок судьбы, что меня окружают такие люди! И на помощь вовремя придут, и рискнуть за тебя собой готовы, и ответственность на себя взять...

Прозвучал офицерский сбор.

— Как думаешь, что придумали князь Михаил и Делагарди? — без приветствия начал Легран. Француз выглядит так, словно только что прибыл из бани. По всей видимости, кто-то уже успел проникнуться прелестями русской культуры…

— Прости, пока не думал об этом. — я не стал высказывать ему предположения, которые могут и не подтвердиться.

— Ты? И не думал? — широко улыбается командир французского эскадрона. — Мы давно знакомы, фон Ронин, чтобы ты так топорно пытался увильнуть от ответа.

Вернув Леграну улыбку, пожал плечами:

— Я серьезно. То, что вы теперь в нашем войске, с большой вероятностью изменило изначальные планы. В любом случае, вам ничего не грозит до большой битвы, кроме дозоров да отдыха.

— Пусть Господь услышит твои слова! Меньше всего я хочу гоняться за ворами и поляками. У них нет чести. Улепетывают только так. А мои ребята засиделись без хорошей драки.

Я только покачал головой:

— Вы просто не натыкались на панцирных литовских всадников или позабыли о встречах с крылами гусарами! Не недооценивай противника — это шаг к ошибке. А ошибка в нашем деле тождественна смерти.

— Весомо. — француз кивнул мне и двинулся вперед. — Я запомню, Себастьян.

Кинвув Леграну в ответ, я обернулся на звук приближающихся шагов — и не смог сдержать усмешки. Приближающийся ко мне финн выглядит значительно помятым. Значит вчерашняя ночь у него удалась! В отличие от утра…

— Я здесь, командир! — Тапани, чувствующий за собой вину, постарался молодцевато вытянуться — но получилось у него откровенно не очень.

— Отлично. Лермонт выдает жалование, двигай за своей долей.

— Да что мне сейчас жалование? Мое от меня не убежит! Мне бы водицы... — финн невесло хмыкнул, облизывая сухие, потрескавшиеся губы. Я же не смог удержаться от резкого замечания:

— Пить меньше надо!

Но «Степана» мое замечание не впечатлило:

— Хах, командир, ну так я же финн! Заставь сокола не летать, рыбу не плавать и финнов не пить.

— Смешно мой друг. Да ты просто философ!

— Сейчас я бы променял всю свою философию на пару глотков воды... О! — Тапани заметил солдата с мехом и рванул к нему.