— Сам виноват, — уже не очень уверенно ответил я.

— Кошка бросира котят — всё Иоши виноват! — ответила она на русском переделанной поговоркой. — Знаешь, если собираешься вести себя вот так — лучше и в самом деле откажись от своей мечты, потому что ты рискуешь захлебнуться слезами жалости ко всем подряд еще в начале пути!

Накипело у тебя, да?

— Но, если ты тот Иоши, которого я полюбила всем сердцем — иди к своей мечте и смирись с потерями! Если нужно — я с радостью отдам свою жизнь, чтобы у тебя все получилось!

— Зачем мечты, если в них нет тебя? — аккуратно вытер я слезинку с любимого личика. — Но ты права — так дальше продолжаться не может. Пошли!

Взяв Хэруки за руку, зашел домой, отобрал у нее ученическую сумку, поставил на стол в прихожей, накинул куртку, и мы пошли в гараж — заводить мопед. Нужно отправить кое-кому открытку с видом на гору Фудзи.

Вывалившись из самолета в «деревенском» аэропорту Йонагуни, немного устало — перелет-то долгий — дали друг другу пять.

— Плюс двадцать! — указал одетый в синюю футболку и джинсовые шорты Кейташи на электронное табло с температурой воздуха и атмосферным давлением.

— Недостаточно, чтобы купаться, но мы не зря оделись по-летнему! — почти пропела одетая в янтарный, в цвет волос, сарафан и соломенную шляпку Кохэку. — Глядя на это яркое солнце, даже не верится, что на Токио сейчас обрушивается ледяной ливень!

— Может уже и перестал обрушиваться, — на свою беду вклинился Кейташи, и, получив за неуместное замечание ребром ладони по лбу, виновато улыбнулся Кохэку.

Воспитывает она его и немножко сворачивает кровь. Имеет полное моральное право, я считаю — очень тяжело ей тогда пришлось, пускай развлекается, с Белой Молнии не убудет.

— Мы не были здесь целых полтора года, — втянув носом теплый морской воздух, счастливо зажмурилась одетая в зеленое легкое платье с подолом чуть выше колена и такую же как у подруги шляпку Хэруки.

— В русском лагере тоже было неплохо, — заметила Кохэку и насмешливо покосилась на поникшего Кейташи, который в «Артеке» оставил «лучшую часть себя» — волосы.

Отросли, да, но травма-то осталась!

Вынув из кармана мобильник, посмотрел на экран — сети нет — не без удовольствия выключил и убрал обратно.

— Пойдем отзвонимся родным, — указал на телефон-автомат. — И дальше никаких звонков!

Ребята устали меньше меня, но это только я так думаю — японская школа кого угодно доведет до ручки — поэтому план поддержали радостным «йей!».

На правах инициатора поездки отзвонился бате, и, дожидаясь остальных, присмотрелся к аэропорту. Да, его отремонтировали. А еще самолет, на котором мы прилетели, был непривычно-полным и больше своего собрата полуторагодовой давности. И это не в сезон! Почему так, догадаться не трудно — во-первых мировой (ничуть не преувеличиваю!) успех «Звездных врат», которые сильно прибавили интереса к подводным руинам, во-вторых — рыбацкий рекорд Ринтаро-сенсея. Словом, Йонагуни из настоящего захолустья успел превратиться в востребованную туристическую точку. Надо будет поговорить с местными на эту тему, вдруг из-за меня их тихая жизнь пошла под откос, а под окнами ночами орут пьяные бака-гайдзины?

Погрузившись в такси, отправились к дому, любуясь видами. Магазинчиков и кафе прибавилось, а вон та сетевуха называется «Одзава спорт». Батя и сюда добрался!

— Остановите, пожалуйста! — попросил я водителя. — Мы минут на пятнадцать, будем очень благодарны, если подождете.

— Конечно подожду, Одзава-сенсей! — улыбнулся таксист. — Благодаря вашей книге Йонагуни получил вторую жизнь, и все местное сообщество с радостью поможет вам в чем угодно!

Таксист — он тоже местный, и ему происходящее определенно нравится.

В магазине продавщица меня узнала и тут же позвала менеджера, который записал на счет магазина зеленый, открытый, но неизменно-скромный купальник для лучшей девочки (старый она к моему старательно скрываемому восторгу переросла) и синий «полубикини» для Кохэку — эта старый переросла к восторгу Кейташи. Вот он его не скрывает совсем!

Поблагодарив персонал и сделав коллективное фото, раздал автографы, и мы вернулись к такси.

— Интересно, через сколько лет все магазины Японии будут называться «Одзава»? — фыркнул Кейташи по пути.

— Никогда! — честно ответил я. — Но скоро начнем открывать магазины «Аоки», потому что отца уже предупредили из антимонопольного комитета. Слишком активно поглощаем «мелочь», мол, и плевать, что «мелочи» от этого только лучше.

— Аоки? — удивленно спросила Кохэку Хэруки.

— Буду конкурировать с Иоши! — хихикнула она.

— А когда выработаем и этот ресурс, начнем записывать бизнес на семью Нанако и Фукуда-сенсея, — добавил я.

— А? — Кохэку оказалась не в курсе.