Шрифт:
— С издательством всё прекрасно, вот образец первой книжки, — подаю «Марианну».
— С тебя, что ли рисовали? — тоже сходство заметила.
— Говорят, совпало, иллюстратор прочёл описание главной героини, — объясняю.
— Ну вот, всё хорошо! — припечатывает ладонью обложку, — в чём печаль?
— Я Инессу видела, — сообщаю, — она Айса знает.
— Ну, наконец-то! — баба Нюра устраивается за кухонным столом, уперев в него локти и устроив подбородок в чаше сухоньких ладоней, приготовившись услышать увлекательный рассказ с хорошим концом, — давай, не томи, где он?
— Не знаю, — чувствую, разочаровала, спешу оправдаться, — Инесса тоже не в курсе! — но поздно, чаша под подбородком распалась, и звучно шлёпнулась об стол, разбившись на две отдельные половинки,
— Ты из неё ничего не вытрясла? — обиженно, — жаль, меня не было!
— Сказала, уехал, куда не ясно… кажется лечиться, — добавляю совсем тихо.
— Приболел, касатик? А ты сказала, что пополнения ждёшь от него? — машет конкретно указующе в район моего живота.
— Нет, конечно! — ещё не хватало, какой-то Инессе секреты выдавать. Она-то мне не торопится.
— Адрес, прописка, место работы, семейное положение? — строчит пулемётчик, ей бы следователем в уголовный розыск.
— Ничего… она сбежала, — развожу руками, а губы дрожат предательски, — не ожидала, что так получится.
— Не реви! — командует, — ежели однова встретилась, снова попадётся, будь спокойна! Только уж не оплошай в другой раз!
— Постараюсь… — мне бы её уверенность…
Господи, как же тебя отыскать, снеговик? На улице уже почти всё растаяло, но я ночью иду и леплю. Он, конечно, не такой большой, как на Рождество, и не такой белый, но у меня и желаний на этот раз немного, точнее, всего одно,
— Найдись!..
Глава 28
Аркадий
Новый год не сулил никакой новизны. Начался по стандарту: та же компания, тот же Куршавель, те же тосты, тот же алкоголь, те же тела. Насчёт тел, может, и не те, но я не запоминал прошлогодних и этих не запомнил.
Не хватает дома. У меня есть строение с полной комплектацией для комфортной красивой жизни, но это не дом. Там никто не ждёт, не пахнет уютом, там нет беспорядка, устроить некому, всё идеально, как по струнке. В стиле Изольды. У неё тоже всегда было идеально чисто, стерильно и холодно. Я тогда поначалу был впечатлён, теперь у меня так же, и от этого тошно.
Захотелось тепла, домашних пирогов, словом, жизни. По приезде с курорта напросился к Витьке Шадрину — однокласснику моему.
Бывает такое, что земляки, почти не общавшиеся на родине, оказываются в одном чужом городе и становятся ближе. Нас и теперь разделяет многое: он простой работяга, семьянин с тремя детьми мал-мала-меньше, а я взлетел. Ещё бы! Изольда гордится тем, что все её подопечные взлетели, у неё нюх и хватка!
Но Витька не завистлив, скорее, я завидую. Это нормально, всегда хочется того, чего у самого нет. У меня нет дома, двухэтажное строение за городом в элитном посёлке не в счёт — это витрина счастливой жизни, как машина, одежда, дорогая обувь, часы и прочий неотъемлемый антураж респектабельности… А загляни за неё, там холод, идеальный стерильный, нечеловеческий…
Витька обрадовался, как всегда,
— Приезжай, конечно, и оставайся, сколько хочешь, — но принялся оправдываться, — только спать будешь на раскладном кресле в зале. Прости друг, ложе с балдахином пришло в негодность! — это он раскладушку так называет, — мои спиногрызы устроили на нём скачки, как на батуте, не выдержало нагрузки…
— Жаль, оно мне нравилось, — смеюсь, — такая приятная ломота в пояснице после него! Ну, раз такое дело, могу и на полу, — я, правда, могу на полу, на кресле, мне по фигу! Хочется нормальной человеческой жизни…
Когда Изольда отпустила с Богом в свободное плавание, сначала немного испугался, а потом почувствовал облегчение, а ещё через некоторое время свободу. Женское внимание, азарт больших денег, и никакого отчёта, ни перед кем!..
Ох, и покуролесили! Жизнь понеслась, как виды за окном скоростного поезда, события мелькали калейдоскопом!
Чего-то недоставать начало не сразу, и очень долго не понимал, чего. Суета и одноразовая любовь стали приедаться. Потом сам собой пришёл неясный ответ: в душе, в сердце должен кто-то жить. Постоянно. Те, что рядом, не западали. Наверное, не тех выбирал. Зато всё чаще вспоминал Наташку — первую и единственную любовь.
Когда уехал, она оборвала общение, но я же знал, где искать. Не откажет, она любит меня, просто в обиде. А теперь я ещё и крут! Если нищего любила, то такого орла, каким стал, простит!
Нашёл, оказалось, опоздал: уже год, как замужем, и вот-вот появится малыш. Вроде, недавно расстались, когда успела? Неприятно кольнуло: не дождалась…
Мы встретились на нашем месте, пирс ещё больше развалился, съедаемый ненасытным морем, но для меня остался тем же сакральным местом неколебимого тихого счастья незамутнённого никакими проблемами.