— На что ты намекаешь, Инна? — пусть только попробует сказать, что я спала с Айсом, вернее с Аркадием за то, чтобы он заключил со мной контракт. Как же я наивна и не искушена,

— На то, что для того, чтобы поймать богатого успешного мужика вот на это, — указывает сигаретой на мой живот, — талант нужен совсем иного порядка, а какие ты там побасенки строчишь, значения не имеет!

Я хватаю ртом воздух, силясь найти достойный ответ, но ничего путного так быстро на ум не приходит, в экспромтах не сильна, а заранее такого не репетировала. Зато Инесса не собирается останавливаться. Поняв, что произвела должное впечатление, продолжает,

— Вот только ты ошиблась, подруга, не на пузо Аркашу поймала, а на спор!

— Спор? — повторяю эхом.

— Да, да! — она торопится добить меня окончательно, — Крылов заядлый спорщик, а ставки у богатых мальчиков, сама понимаешь, высокие. Если он в проигрыше, то должен на тебе жениться! — потом, замолкает ненадолго, вглядываясь сосредоточенно, — вот только не пойму, что я не так сделала? Он же должен был победить?

— Победить? — я, словно в тумане, способна только повторять последнее слово за Инессой, как попугай.

— Ну да! По условию спора, если ты становишься красивой, тут она делает пальцами обеих рук кавычки, и сигарета не мешает, — и успешной, то Крылов освобождается от обязанности вести тебя под венец!

— А, если нет? — я туплю, точно.

— Ты совсем? — Инесса выразительно стучит себя фильтром по виску, — если остаёшься страшной тёткой, то женится, — потом её осеняет догадка, — наверное, вот с этим, — она выставляет впереди себя кольцом руки, изображая беременный живот, — красивой тебя может посчитать только извращенец!

Я цепляюсь за край столешницы, обрамляющей ряд раковин, а моя собеседница, посчитав миссию выполненной, налив воды в стакан, стоящий тут же, предлагает,

— На водички попей, и скажи спасибо, что глаза тебе открыла!

— Спасибо, — лепечу, и еле стою на ногах.

— А, ты думала в сказку попала? — смеётся, — ну бывай, талантливый, автор, удачи! — и уходит гордая и красивая. А я остаюсь одинокая и раздавленная. И не представляю, что делать, но твёрдо решаю, выйти отсюда такой же…

Двадцать минут. Ровно двадцать и ни минутой больше, я отвела себе на то, чтобы появиться из уборной с высоко поднятой головой и развёрнутыми плечами. Плыву по залу, как венценосная особа, гордо демонстрирующая ожидаемого в скором будущем первенца короля! Походка уверенная, от бедра, улыбка открытая, такая, чтобы никто не смог прочесть в ней боль и обиду…

Что произошло за те злосчастные минуты, знаю только я! Хорошо, что никому из женщин не приспичило в это время составить мне компанию. Внутренний переворот, заставивший мгновенно произвести переоценку ценностей, дело сугубо личное, и свидетелей не терпит. А внешняя оболочка пускай ещё немного послужит, дома я дам ей волю ослабнуть, но не сейчас и, уж точно не здесь.

Никто не замечает, никто не сомневается, праздник в разгаре. Лишь Инесса отслеживает каждый мой шаг заинтересованным взглядом. Перехватив его, киваю, как можно дружелюбней, посылая лучи любви, на какие только могу быть способна.

И отправляюсь на законное место — возле трона короля. Айс уже ждёт, заботливо отодвигает стул, не дожидаясь официанта, чтобы я могла без проблем водрузить свой живот.

— Всё нормально, Марин? — спрашивает участливо.

— Всё чудесно, мой милый, — отвечаю с такой теплотой, сделав акцент на местоимении, что, по-моему, он испуган. Во всяком случае, во взгляде мелькнула тревога.

Но потом, видимо, принимает это за хороший знак, и просит минуточку тишины. Гости умолкают, даже лёгкая музыка, звучавшая до этого слабым фоном, выключена. В полной тишине, звенящей набатом в моих ушах от предчувствия непоправимой беды, Аркадий достаёт маленькую бархатную коробочку, и обратившись ко всё понимающей публике, заявляет,

— Друзья! Сегодня здесь за столом только самые дорогие и близкие люди, которых прошу поддержать меня в трудный, но торжественный момент. Трудный, потому что волнуюсь! Рядом со мной не только талантливый автор, прекрасный человек, но и любимая женщина! Единственная за всю мою жизнь, кому я решился сделать предложение руки и сердца! — публика рукоплещет. Скоро мой выход.

Кровь отхлынула в ноги, так что потемнело в глазах. Но я нахожу в себе силы подняться, потому что такое предложение сидя принимать не гоже, даже если в положении, а ещё потому что надо уходить, после ответа сидеть в этом кругу мне не придётся. Но пока Айс ещё говорит, а я ещё молчу и слушаю,

— Марина, любимая моя, надеюсь, твой ответ «Да»? — заглядывает своей синевой прямо в душу, так проникновенно, что поверила бы, если не Инесса, открывает коробочку с кольцом.

Я думаю, оно должно быть очень красивым, красивый мужчина, красивые жесты, почему бы нет? Но я не гляжу. Зачем? Ведь мой ответ,