— Благодарю, господин Кокара, — ещё раз поклонился я. — Но я, пожалуй, останусь. Всё же ваше поместье и организованный вечер выше всяких похвал.

— О, не стоит, — тут же зарделась мать Клавы, на которой сегодня было белое блестящее платье.

— Да, всем этим занималась моя дорогая супруга, — протянул мужчина, нежно погладив руку жены, которую не отпускал ни на секунду.

Если у них настоящая любовь, то почему же они уготовили такую судьбу для дочери? Уверен, оба в курсе какой мудозвон отпрыск рода Маунто.

— Что ж, твоё право, — не стал переубеждать меня Кокара. — Но так как Годунов сегодня нас не посетил, то я считаю вполне возможным снять с тебя наказание. Ты уже успел поработать, пускай совсем немного.

— Ещё раз благодарю, — улыбнулся я. — Думаю, это большее, на что я мог рассчитывать.

— Как знать, — пробормотал он и покосился на дочь, которая смущённо отвела взгляд, но я знал, что Клава всё слышит. — Так вот, Матвей, я хотел расспросить тебя о магии Жизни. Может, сможешь как-нибудь уделить мне время и посвятить в эту тему?

— Я бы с радостью, господин Кокара, но пока сам толком не понял, как ей надо пользоваться. Вы ведь знаете, что таких магов не было больше трёхсот лет. Наставлений или чего-то подобного никто из них не оставил.

— Или их все уничтожили, — предположила Клава, вмешавшись в наш разговор, но тут же прикусив язык под строгим взглядом отца.

— Либо так, да, — всё же он с ней согласился, отчего щёки девушки покрылись лёгким румянцем. — Но ведь ты что-то да можешь? Насколько я помню, до поединка с Адрианом ты мог управлять только одной стихией нормально, но при этом ещё обладал зачатками двух? А в бою пробудил очередную. И того, ты сейчас обладатель четырёх стихий?

— Повелитель? — удивлённо переспросила у него жена. — Я и не знала.

— Я сам плохо во всём этом разбираюсь, — улыбнулся в ответ. — Но да, вы правы, это всего зачатки. Так-то я управляю лишь стихией воды.

— И всё же... — Кокара задумался. — Уверен, ты и землю скоро освоишь. Но как тогда назвать мага твоего ранга?

— Живой Повелитель стихий? — хмыкнула Клава.

— Нет, слишком громоздко и некрасиво, — скривился её отец. — Но я подумаю над этим на досуге.

За это время нас окружили гости. Все слушали наш диалог, при этом даже не стесняясь показать своего интереса.

— Я удивлён, что тебя до сих пор никто не позвал на какое-либо мероприятие, — чуть громче произнёс глава рода. — Всё же настоящий маг Жизни! Такого наш мир не видел сотни лет!

Да ёлки, вот зачем ты тянешь их ко мне? — подумал я, глядя на толпу.

— Вполне возможно, что такие приглашения и были, но пресекались господином Годуновым, — как бы просто так предположил я. — Наверное, наш ректор считал, что подобная магия должна работать на благо и созидать, а не быть игрушкой в чьих-то руках на потеху публике.

— То есть он не хотел тебя никому отдавать, будто редкую зверушку? — спросил кто-то из гостей.

— Скорее всего, да, — уклончиво ответил я. — И если это так, то я искренне ему благодарен. Не хотелось бы бегать с одной чайной церемонии на другую, лишь бы кого-то повеселить.

— Интересное дело, — Кокара почесал подбородок. — Но я надеюсь, что ты не считаешь наше сегодняшнее мероприятие таковым?

— О нет, господин Кокара, — я покачал головой. — Это важный день для моего подруги, — посмотрел на Клаву. — И я хотел бы её поддержать.

— Рад это слышать, — кивнул мужчина и наконец-таки закончил этот балаган. — А теперь прошу всех к столу. Сейчас вам преподнесут кое-что необычное.

Или же является. Вот хрен вас, аристократов, поймёшь, — напоследок подумал я, глядя в спину удаляющимся хозяевам поместья.

— Спасибо за добрые слова, — мило улыбнулась Клава, всё ещё стоя рядом. — Ты, кстати, можешь уже переодеться.

— А это обязательно? — я разгладил свой фартук. — Мне идёт, не правда ли?

— Ну-у-у самую малость, — снова рассмеялась она, но всего лишь на секунду. Через мгновение вновь стала печальной. — Прости, мне тоже надо идти.

— Да, конечно, — кивнул ей, взял за руку и нежно поцеловал ладонь. — Удачного вечера, госпожа Кокара.

Девушка поджала губы и обиженно посмотрела на меня. После резко развернулась и убежала вслед за родителями, оставив мне шлейф печали и боли.

— Ну ты, блин, даёшь, — Лёва снова вывел меня из оцепенения, так как я не мог оторвать глаз от чарующих форм моей подруги. — Она же чуть ли не прямо тебе сказала.