Те, кто обрел признание мира, которое почему-то принято там называть звериным именем из-за нового прозвища, что дает мир во время признания, становятся ученеиками Башни. А затем — не важно какого именно магистра, но все такие ученики обретают бессмертие. Силу перерождаться бесчисленное множество раз, без которой мы якобы не можем противостоять ужасным чужакам из мира-темницы на равных. А, следовательно, даже не живые разумные, а так — ходячие призраки.

Тогда-то я и вспомнил о Пустоте. Вернее, не я. Это она вдруг начала регулярно напоминать о себе. Когда ее забрали в башню, вся моя жизнь превратилась в кошмар. Чувство ноющей боли, словно бы из груди вырвали важную деталь, без которой ты больше не можешь существовать. Пустота подчеркивала каждую мою слабость и напоминала о ней в бесконечных кошмарах.

Если бы я попытался описать тебе пустоту… давай представим, что в твоей голове есть безликий дух, что раз за разом прокручивает все допущенные тобой ошибки, тыча носом в грехи. Представь, что каждую ночь к тебе во сны приходят кошмары, а по утрам живот сводит такой дикой болью, что ты готов пойти уже на все, чтобы только ее остановить. Но и это еще не все. Однажды в твою жизнь придут панические атаки, а ты станешь бояться даже собственной тени. Пока что я к такому еще не пришел, но все пустотники идут хоть и разными, но слишком схожими маршрутами к своему превращению в настоящего монстра.

Я почти перестал спать, а вместе с тем стало сложно и принимать пищу. В городе, среди таких же лишенных шанса на жизнь из-за чертового признания мира, я узнал о том, что существует лишь два способа на время заглушить эту боль. Убивать разумных и поглощать их эмоции вместе с душами, или использовать черный дым, который гонят местные как наркотическое вещество. Благо по второму пути как раз пошел один мой знакомый.

Если бы выбор оказался хоть немного шире, я ни за что бы не выбрал дым. Но даже за такой я должен быть благодарен другу, с которым познакомился уже после распределения. Он тоже был пустотником, но скрывался. И он же открыл мне путь черного дыма. Он же, к слову, был ярчайшим примером антирекламы выбранного им пути — несчастный уже тогда был почти сожран алхимической хреновиной изнутри.

Подлый алхимический порошок сводил с ума не хуже проклятой стихии. Одно хорошо — если не злоупотреблять, он делал это гораздо медленнее, и позволял подавлять вспышки пустотной жажды крови. По сути, это отсрочка неизбежного. Но это лишь пол беды. Любой, зависимый от черного дыма зависим так же и от некоей гильдии в Доминионе, промышлявшей много чем еще не очень хорошим.

По моему пути идет большая часть пустотников, а потому это вещество вне закона. Никто не хочет, заказав себе девочку, внезапно столкнуться со смертоносной банши, у которой от унижений снесло крышу, и она решила закусить своим клиентом.

Моя темная сторона почему-то проснулась очень поздно, но зато сразу в полную силу. К счастью, никто пока хотя бы не знал о моей второй стихией и считали опустившимся светлым наркоманом. Это позволяло продолжать вести дела с гильдией на лучших условиях. К зависимым отношение куда лучше, чем к адептам проклятой стихии, способных в любой момент выйти из себя и напасть на тебя даже в толпе свидетелей. Просто потому, что в голове что-то замкнет. А так и волки сыты, и овцы целы.

Но я не мог позволить себе на самом деле сдаться. Мельхиор имеет одно отличие от мира, в котором я жил до этого — он всегда оставляет лазейку для самых упорных даже в самой безвыходной ситуации. Даже, если он сам тебя еще не признал, как свое дитя.

Кровь древних, принесенная в жертву добровольным последователем. Если такой, как я, выпьет её, то получит второй шанс на обретение имени. А если внутри окажется еще и кровь кого-то из великой пятерки древних рас, что некогда правили Мельхиором, то этот шанс и вовсе будет равным сотне.

Поэтому я копил злость, деньги, надежду на чудо и вымещал все это в Запределье. Так в Доминионе называют все земли за городом. Последнее сильно отличало меня от прочих пустотников и безымянных. Большинство даже обладающих той же проклятой стихией, ищут способы заработать на жизнь в самом городе — всегда хватает нищенских услуг и квестов вроде истребления полчищ искаженных чем-нибудь крыс, или банальной доставки. А для совсем опустившихся есть и вещи покруче, вроде проституции, разнообразных извращений и особых пожеланий именных клиентов из других младших доменов. Официально в Доминионе рабства нет, но есть вещи во много, много раз хуже, при чем порой добровольно.

Но выходить за крепкие и надежные стены города рискует мало кто. Даже именные, получившие дар бессмертия, не спешат выходить в одиночку. Каждая такая вылазка могла легко стать последней и для них. Мельхиор дает одинаковые шансы на выживания и тебе, и монстру Подземья.

Сегодня ты нашел логово съедобных зверьков, и сдал их куда положено неплохую плату. С некоторыми в гильдии вполне можно иметь дело, если они видят в тебе еще остатки человека с волей. А вот мир может вывести на тебя тварь трехсотого уровня, против которой у тебя нет шансов. От некоторых, вроде саага, даже не сбежишь. Эту хрень никто не видел из выживших. Кто видел — те уже никогда не расскажут, что это за порождение пустоты. И для бессмертных тоже есть вроде как парочка сюрпризов из числа неприятных.

Не важно, как ты укомплектован, насколько опытен, как хорошо знаешь местность. Даже владение магией не поможет, если к тебе на огонек заглянет пара колонн плоти из искаженного хаоса. Это просто удача, что сегодня они решили поискать пополнение своих запчастей в соседнем тоннеле, а не в твоем. Будто бросок костей на случайный эффект в популярной карточной игре и не более.

Или если к тебе подкрадется пещерный урод, способный пробить насквозь тебя вместе с добротной сталью? Им плевать на большую часть магии и часть стихийного урона. А ранить такую тварь в бою один на один — чудо. С таким гадом только группа способна справиться.