В тот момент до самого удобного спуска к реке оставалось чуть более двухсот метров, а до самого водопада менее полукилометра, так что я приказал

«прихлебателю» воспользоваться накопителем. Да, такой вариант лечения давал менее выраженный эффект, чем прямое воздействие высокоуровневыми плетениями, и мужчине пришлось «превозмогать», преодолевая оставшуюся часть пути прыжками на одной ноге. Но с активной помощью напарника эта задача была решена, и группа все-таки добралась до самого узкого места скальной расщелины. А там стало еще веселее: после того, как я заявил, что дамы будут мыться первыми, и дал команду садиться спиной к естественной душевой кабинке, «сладкая парочка» поостереглась устраиваться возле Павла с Костей, сдуру сунулась к узенькой расщелине и спугнула мутировавшую ящерицу. Резкий рывок с места пресмыкающегося длиной в две ладони с внушительным костяным «воротником» в стиле трицератопса и способностью к мимикрии до смерти напугал обоих, и это проявление трусости переполнило чащу терпения княжича: он заскрипел зубами, вскочил с камня, на котором только-только обосновался, набычился, сжал кулаки и чуть было не бросился в драку! Слава богу, я в этот момент находился рядом и успел его поймать. А потом отвел метров на десять и еле слышно описал невесть с чего не замеченную им грань нарисовавшейся проблемы:

— Конфликты с этой парочкой тебе и Марине однозначно не нужны. Это тут они молчат в тряпочку, а после возвращения к цивилизации заговорят. Причем отнюдь не в том ключе, в который пойдет на пользу вашим планам. К примеру, распустят слухи о том, что ваш бой с корхами был постановочным. В общем, вам имеет смысл договориться. Или, как вариант, взять с них клятвы Силой о распространении информации в устраивающих вас границах в обмен на обещание их не позорить.

— Я знаю, что им пообещать! — хищно оскалился Горчаков, оглядел ту часть расселины, которая лежала перед нами, и спросил, нельзя ли им с Костей как-нибудь переговорить с этими деятелями «тет-а-тет», то есть, без Марины, Свайки и меня. А когда почувствовал, что я не горю желанием позволять ему «уединяться» со свитой, дал слово, что обойдется «практически неслышными увещеваниями».

Живности крупнее полевых мышей я в окрестностях не ощущал, так что показал Павлу камень, расположенный шагах в восьми, заявил, что уходить за него небезопасно, и пообещал отправить к этому месту всех троих мужчин. И отправил. После того, как добрался до них задним ходом. А через считанные мгновения «заметил», что госпожа Горчакова прекратила мыться и как-то уж очень резко развернулась на месте, мысленно хмыкнул и… не поверил чувству леса, когда силуэт этой женщины метнулся ко мне практически по прямой!

Влажные камни под босыми ногами внесли свои коррективы в ее порыв, так что уже через секунду-полторы силуэт потерял равновесие, потом Марина зашипела от боли, а в паре метров от меня поскользнулась, взмахнула руками и с разгона влетела в мою спину. Как ни странно, некоторая неоднозначность ситуации эту особу не смутила: вцепившись в мои плечи, как утопающий в болоте за протянутую слегу, эта особа кое-как восстановила равновесие, склонилась к моему уху и как-то уж очень нервно поинтересовалась, что происходит.

Я прикипел взглядом к группе беседующих мужчин, чтобы не пялиться на плечо и левую грудь Марины, появившихся на самой границе поля зрения, и объяснил. Достаточно подробно. А когда закончил, услышал предсказание, заставившее подобраться:

— Ничем хорошим это не закончится!

Напрашивавшийся вопрос сорвался с губ сам собой:

— Почему?

— Ты помог Павлу увидеть опасность, угрожающую его планам, и теперь он не успокоится, пока ее не уничтожит… — мрачно выдохнула она и нервно сжала пальцы на моих трапециях. А через несколько мгновений, разглядев в поведении мужа какие-то признаки правильности своих выводов, скрипнула зубами и обреченно добавила: — Все, он определился с решением и уже не остановится. Впрочем, плевать — не маленький! Ладно, я пошла домываться…

…Понять, к какому именно решению пришел Горчаков, я так и не смог. Да, его разговор с «балластом» закончился обменом какими-то клятвами, но они почему-то ввергли Геннадия с Артемом в жесточайшую депрессию. Лезть в души этой четверке я, естественно, не собирался, поэтому обошелся без лишних телодвижений. В смысле, после того, как дамы закончили приводить себя в порядок и подошли ко мне, отправил к освободившемуся водопаду сначала княжича и его телохранителя, а потом и оставшуюся совсем не боевую двойку. Само собой, помылся и сам. Последним. Затем построил «туристов» в походный ордер, дал несколько ценных указаний и повел на запад. Намного медленнее, чем до этого, чтобы не вспотели. А минут через сорок нашел более-менее подходящее место для дневки, отвел группу на полкилометра в сторону, дал время позавтракать и предоставил возможность справить нужду, а затем привел в нужную точку и оставил обустраиваться, а сам, помня о спецгруппе китайцев, решил перестраховаться. Поэтому предельно добросовестно затер наши реальные следы и создал цепочку ложных. Причем не поленился накрутить петель и привести потенциальный хвост к небольшой речушке с илистым дном.

К своим вернулся минут через пятьдесят, подойдя к лежке с наветренной стороны и еле слышно щелкнув языком, чтобы сообщить Смирновой о своем приближении. Скользнув под маскировочную сетку и оглядев «туристов», дрыхнущих без задних ног, лег рядом с подругой, безмолвно поинтересовался, не было ли в мое отсутствие каких-либо эксцессов, получил такой же ответ и приказал Татьяне отдыхать. А после того, как она дисциплинированно закрыла глаза, положил ладонь на изгиб узловатого корня, «совершенно случайно» обнаружившегося рядом с моим краем лежки, дотянулся щупом до довольно толстой жилы и «сел» на энергетику могучего кедра…

…Неспешное течение Жизни в жилах багряного великана и незыблемое спокойствие его ауры привычно «размазали» восприятие времени, поэтому следующую «вечность» я чувствовал себя деревом, в принципе не способным куда-нибудь торопиться. Чувство леса, усилившееся как бы не на порядок, позволяло замечать любые шевеления даже самых мелких зверей и птиц, но все то, что не несло угрозы, проходило мимо внимания. Точно так же, как порывы ветра, то и дело раскачивавшие «мои» ветви, жар солнца, медленно ползущего к зениту, и неспешный полет редких белых облаков, изредка появлявшихся в «поле зрения».