— Прошу прощения, не слышал ничего после фразы «Не то слово!». Дело в том, что меня отвлекли. Вероятнее всего, тот самый заместитель начальника Пятого Департамента Особой Комиссии, о которым вы говорили. Личность, между нами говоря, пренеприятнейшая…

«Прерывай разговор! Немедленно!!!» — проартикулировала Шахова, и я выполнил ее просьбу:

— Ваше превосходительство, могу я перезвонить вам через пару часов?

— Да, конечно. Буду ждать… — ответил он и добавил: — Кстати, личность действительно неприятная, а вы, судя по тому, что я слышал, перегнули палку. Я попробую принять меры, но в нынешней ситуации моих возможностей может оказаться недостаточно.

— Ничего страшного, разберусь сам! — твердо сказал я и отключился. После чего вслушался в то, что Язва рассказывала Императрице. Естественно, обратил внимание на то, что моя напарница назвала фамилию и должность ОК-ошника, восхитился красочному описанию способа его выдворения и даже улыбнулся, когда Шахова ответила на уточняющий вопрос:

— Честно слово: вылетел, как мешок с известной субстанцией, и впоролся в противоположную стену.

Потом пришлась поскучать. Эдак секунд двадцать пять-тридцать. И оценить твердую уверенность, с которой Лариса Яковлевна ответила на еще один вопрос государыни:

— Запросто! В крайнем случае закатаем этого урода в асфальт и уйдем за Стену…

…Закатывать «этого урода» в асфальт и уходить за Стену не пришлось. Хотя я и допускал такое развитие событий. Не прошло и десяти минут, как ОК-шник вежливо постучал в дверь, смиренно подождал еще две с половиной, получил разрешение войти, снова нарисовался на пороге и, страшно радуя взгляд носом, размазанным по лицу, учтиво представился. А дальне поведение этой личности начало раздражать: извинения прозвучали крайне неискренне и переложили львиную долю вины на личный состав гарнизона; приглашение в кабинет, прозвучавшее по второму разу, но в другом ключе, в принципе не допускало возможности отказа, а персональный приказ Язве вообще не лез ни в какие ворота:

— А вы пока займитесь написанием подробнейшего отчета!

Откровенно говоря, я почему-то не обратил никакого внимания на слово «подробнейший». А Лариса Яковлевна, явно съевшая на дворцовых интригах целую стаю собак, сходу поняла, что этот хам жаждет выжать, как лимон, первую «внешницу» — ну, или вторую, если считать матушку — побывавшую на Базе, и презрительно фыркнула:

— Вы на самом деле считаете засечников недоумками или так бездарно притворяетесь? Ратибор Игоревич взял с меня предельно жесткую клятву Силой о нераспространении информации задолго до того, как привел на Базу!

— И почему вы не отказались? — забыв о том, что только что извинялся, гневно спросил «этот урод» и опять нарвался на оскорбление:

— Вы, определенно, клинический идиот: я получила несколько ранений, не совместимых с жизнью, на первом этапе мутации, Баламут ни разу не целитель, а накопителей с Жизнью, позаимствованных им у бойцов рейдовой группы, не хватило из-за чудовищных потерь Силы, вызванных отсутствием соответствующего сродства! Впрочем, все это лирика. А проза жизни звучит в разы жестче: объясните мне, пожалуйста, с какого перепугу я, командир смены личной охраныИмператрицы Дарьи Ростиславовны, должна предоставлять вам какие-либо отчеты?!

Мужик опять побагровел, но на этот раз от унижения. Ибо местоимение «вам» прозвучало крайне неуважительно. А тут и я добавил свою лепту:

— Приблизительно то же самое мог бы сказать и я. Ибо не являюсь вашим подчиненным и лично вам ничего не обещал. Но, так и быть, проявлю толику великодушия: рейдовая группа засечников сходила на Ту Сторону, пробилась к лабораторному комплексу корхов и сожгла его дотла термитными смесями. Никакой гарантии того, что сгорели ВСЕ трофеи, полученные во время захвата бойцов известной вам ДРГ, естественно, нет, но это абсолютный максимум того, что можно было сделать.

— Почему? И что за термитные смеси?

Я закатил глаза к потолку и с трудом удержался от матерной тирады. Впрочем, часть своих мыслей все-таки изложил:

— Интересно, каким образом наша группа должна была сделать большее? Убедить пару сотен особей, модифицированных под охрану особо важных объектов на территории с магофоном Земли, провести землянам экскурсию по комплексу и дать возможность тщательно осмотреть каждое помещение? Или опросить корхов, выживших в нашей акции, выяснить, не отправляли ли они трофеи с Земли куда-нибудь еще, пробежать восемьдесят километров по местному аналогу Багряной Зоны, раздобыть транспорт, а потом пройтись по всему другому миру магией и сталью? Я понимаю, что вам хочется доложить начальству о ВАШИХ ЖЕ успехах, но закатайте губу. Или сходите на Ту Сторону сами. Приблизительно то же самое могу сказать и о термитной смеси: я упомянул о ней только для того, чтобы вы могли примерно оценить температуру пламени в момент уничтожения комплекса. А рецепта можете не ждать: мы, засечники, и так делаем в разы больше, чем положено по договору. На этом у меня все. Нам с Ларисой Яковлевной пора. Счастливо оставаться.

Ждать реакции ОК-шника, естественно, не стал. Отпальцевал Шаховой приказ начинать движение, прошел мимо мужика, пребывавшего в состоянии шока, повернул направо и вскоре оказался в фойе первого этажа, забитом старшими офицерами форта. Ждали наверняка не нас, а Большое Начальство, но я воспользовался ситуацией в свою пользу — подошел к исполняющему обязанности начальника гарнизона, поздоровался и потребовал доставить нас в аэропорт Читы. Желательно на военно-транспортном вертолете.

Судя по тому, как забегали глазки несчастного погранца, он сомневался в том, что вправе выделить нам, гражданским, армейскую вертушку, но сразу двое вояк из прежнего постоянного состава шепотом рассказали, как и в чьем сопровождении мы с Язвой появились в «Двадцать втором». Тут все вопросы снялись сами собой.