Идя к столовой по дорожке вымощенной булыжником, я подставлял лицо, возможно, последним тёплым лучам солнца в этом году.

Когда до здания, где расположился огромный зал для обедов, оставалось чуть меньше пятидесяти метров, я увидел Анастасию, которая стояла в окружении нескольких людей.

Преодолев разделяющее нас расстояние, я, как ни в чём не бывало, остановился рядом с аристократичной компанией.

Поздоровавшись сначала со своей невестой, которая в последние время даже стала куда сдержанней и любезней со мной, я поприветствовал и её знакомых, которые явно не горели желанием находиться в моём обществе.

— Я погляжу, — слегка скривил уголки губ высокий белокурый аристократ со значком военного направления на груди. — Вы. Уже совсем тут по обвыклись сударь.

Я удивлённо посмотрел на рослого лицеиста явно из более старшего класса.

— Да вы правы, — как ни в чём небывало произнёс я, не замечая явно негативный тон и подтекст. — Любому человеку нужно время дабы обвыкнуться на новом месте.

Однако парень, словно не услышал моего ответа, и продолжал всё в том же духе:

— Раньше даже к невесте не подходил, — криво ухмыльнулся мне парень, словно говоря не мне, а остальным присутствующим. — Я уже думал, что тебе передалась от твоего неизвестного отца частичка его чести, и ты откажешься от мысли неволей жениться на княжне. Однако как я вижу, мои мысли были обманчивы и поспешны Оражен.

Все присутствующие слегка опешили от таких прямых слов в мой адрес, а Анастасия, кинув сначала быстрый взгляд на своих друзей, потом на меня, повернула лицо к белокурому парню.

— Глеб Семёнович, — обратилась она к статному аристократу с военной выправкой. — Думаю, такие разговоры не уместны, и… — Пыталась она подобрать слова.

— Глеб Семёнович, — склонил я слегка голову набок, смотря на аристократа, перебив свою невесту. — Вижу, вас очень заботит эта данность. Да мы с Анастасией Владимировной помолвлены. Это факт. И факт в том, что когда был озвучен вопрос, о том есть ли кто против данной помолвки, я не услышал ни одного голоса против этого. Все молчали, хотя в зале было огромное количество родовитых аристократов всех рангов, от мала до велика. Анастасия не отказалась от того, чтобы я стал её женихом. Так почему я должен отказываться от своей невесты? Вы усомнились в наличии у меня чести. Так почему вы не сомневаетесь в чести чистокровных аристократов, которые сплошь и рядом заключают брачные союзы с экономической и политической выгодой. Разве в таких браках есть честь и любовь? Если, к примеру, завтра ваш батюшка скажет вам о вашей помолвке на девушке из знатного рода, которую вы в глаза не видели. Но ваши семьи так решили, и должно быть так. Разве вы откажетесь от этого союза? Думаю, что нет. Так о какой чести аристократа вы говорите Глеб Семёнович? Или это другое?

Белокурого парня от моих слов стало перекашивать на одну сторону, а Анастасия и её знакомые таращились на меня как на эдакую невидаль.

— Как ты смеешь попирать тех! Кем тебе безродному выскочке никогда не стать, — вспылил Глеб. — Ты только что оскорбил и унизил своими грязными речами всё аристократическое сословие империи. У всех нас есть честь семьи и рода, а ты смеешь заявлять, что её у нас нет!

Белокурый аристократ всё расходился в своих речах, а все остальные с интересом и опаской смотрели на него, то на меня, стоявшего спокойно напротив выходившего из себя царского лицеиста.

При этом проходившие мимо компании замедлялись и становились свидетелями нашей перепалки.

— Глеб Семёнович, — слегка ехидно улыбнулся я уголками губ. — Я никого не оскорблял и не попирал. Я лишь задал вам вопрос, и хотел услышать утвердительный ответ, а не несвязные однотипные напыщенные, а также подкреплённые титулом выкрики.

Если вы всё так близко к сердцу восприняли, значит, в моём вопросе есть зерно правды. И фраза, что позволено Юпитеру, не позволено быку, может быть верна. Вы Глеб Семёнович только и говорите о том, что я не имею семьи и какой я ужасный лицемер, но ни слова не сказали для ответа на мой поставленный вопрос. Думаю, я услышал достаточно, а ваша реакция куда красноречивей слов. На этом можно закончить нашу беседу.

Аристократ вытаращил на меня наливающиеся кровью от гнева глаза, и рывком стащил с руки перчатку, после чего швырнул ей мне в грудь.

Я меланхолично смотрел, как кожаная перчатка падала мне под ноги, а Глеб произнёс:

— Я вызываю тебя на дуэль! Ты сполна должен ответить за свои слова!

— Да как вам будет угодно, — спокойно, словно говоря о пустяке, произнёс я. — Только не тебя, а вас. Не уподобляйтесь тем, кого вы так тут принижали. Манеры лицо аристократа.

От моих слов все впали в молчаливый ступор, и только Глеб Семёнович хотел вновь разразиться напыщенной тирадой. Однако я его опередил.

— Время и правила оставляю на вас князь. Только не забудьте меня оповестить о своём решении. Рад был вас увидеть Анастасия Владимировна, — сделал я этикетный кивок в знак прощания своей невесте, после чего кивнул и её знакомым. — До свиданья.

После прощания, я как ни в чём не бывало, отправился в столовую, чувствуя на своей спине многочисленные взгляды.

Вечер, как и прошедший день, выдался тёплым, хотя уже чувствовалось веянье первых заморозков.

Я стоял, облокотившись на ствол дерева, и смотрел, как Лена тренирует базовые техники серого круга, которые у неё уже стали получатся без хаоса энергии в родовых центрах.

Смотря, как старается девушка, я даже на время позабыл о своих заботах, стараясь не отвлекаться на них, пока шла наша тренировка.

Хотя перед приходом на поляну Елены, я постарался сам потренироваться и, пытаясь встать на новую ступень в своих техниках, слегка перенапрягся в своих изысканиях, от чего простреленный недавно бок жутко болел изнутри, и причинял мне ощутимый дискомфорт и тревогу.

— Я всё! Я смогла не сорваться в использовании техники укрепления тела. Это невероятно! Гриш я тебя никогда не спрашивала ни о чём, как мы, и договаривались, — запнулась Елена, опуская слега взгляд. — Но мне все твердили, что я не смогу использовать родовые центры. Что нет способа усмирить хаос в моём теле. Однако ты смог это сделать, и вот я без вреда для здоровья могу теперь тренировать серый круг силы под твоим руководством. Гриш, прости, что я подняла эту тему. Однако ты доказал обратное, и это не вяжется с образом лицеиста который только учится постигать родовую силу. Но не в этом дело, мне это не важно. Я хотела спросить тебя. Это случайно не твой последний учебный год в лицее?