— Здравствуйте, мне бы лейтенанта Кулешову — постучавшись, заглянул в кабинет Стаин. На него, оторвавшись от бумажек, из-за груды картонных папок, подняла усталые глаза худощавая женщина лет сорока пяти в вязанной коричневой бесформенной кофте, поверх которой была накинута старенькая белая шаль. Несмотря на довольно теплую весеннюю погоду на улице, в помещении было довольно прохладно.

— Здравствуйте, товарищ полковник, — поднялась из-за стола женщина, — Лейтенант Кулешова это я. Вы по какому вопросу?

Стаин шагнул в тесный кабинет заставленный шкафами с папками и стопками бумаг. Следом протиснулась Настя.

— Да нам бы расписаться, — улыбнулся женщине парень, девушка у него за спиной закивала головой.

— Пишите заявление, — женщина пододвинула на край стола лист бумаги, — вас на какой день записать?

— Нам бы завтра, — нахмурился Стаин.

— К сожалению, завтра нельзя, — покачала головой женщина и, видя, что Стаин хочет что-то сказать, пояснила, — я одна на весь ЗАГС, а завтра у меня совещание в управлении. Просто некому будет.

Стаин закусил губу, обернулся на расстроенную Настю и снова посмотрел на замотанную начальницу ЗАГСа.

— А сегодня? Понимаете, мы на фронт скоро. Просто не получится у нас в другой день. Я заплачу, если надо.

— Не надо мне ваших денег! — обиженно возмутилась женщина. Она еще раз оглядела молоденького полковника, девушку, почти девочку, с влажными от разочарования глазами и тяжело вздохнув, протянула руку, — Давайте ваши документы. И заявление все равно пишите.

— Спасибо, — радостно поблагодарил Стаин, в унисон с Настей. Плюхнувшись на стул, он стал писать заявление, сверяясь с лежащим тут же образцом. Настя аккуратно примостилась на стул рядом, с любопытством выглядывая через плечо, что он там пишет. А женщина, раскрыв их командирские книжки, стала вносить данные в огромную амбарную книгу.

— Постойте, — она подняла на Стаина удивленный взгляд, — тут какая-то ошибка.

— Где? — нахмурился Стаин.

— Вот, — ткнула в дату рождения сухим пальцем женщина, — полковник Стаин Александр Петрович 26 мая 1925 года рождения.

— И? — поднял брови Сашка.

— Вы действительно 25-го года? — не выглядел этот парень на не полные восемнадцать. Она сначала подумала, что ему лет двадцать пять — тридцать. Слишком старила его седина и холодный уверенный взгляд карих глаз.

— Так получилось, — улыбнувшись, полковник развел руками, и Кулешова поверила, что может быть действительно, так оно и есть. А ведь он даже моложе ее сына, воюющего где-то на Юго-Западном фронте. И девочка. Тоже майская и тоже 25-го. А ведь возраст бракосочетания в РСФСР с 18 лет. По идее, она сейчас должна запросить у них согласие родителей, разрешение райисполкома. Только, глупо это. Какое им разрешение? Ерунда это все. Воевать можно, а жениться нельзя? Скольких таких она уже видела с начала войны, которые уходя на фронт, шли к ним. Кто ради аттестата, а кто, потому что «потом» для них могло и не быть и хотелось хоть немножко, хоть чуть-чуть побыть по-настоящему одной семьей. Эти как раз из таких. Дети же совсем и на фронт. Им бы дружить, гулять, на танцы ходить. А они воюют. — Вот, написал, — полковник придвину ей лист заявления, после того как они с девушкой поставили внизу свои подписи.

— Подождите, минут двадцать в коридоре, я сейчас, зарегистрирую вас, и свидетельство выпишу. Шинели, если хотите, можете снять, вешалка у двери, — она махнула рукой на стоящую у входа металлическую вешалку, на которой одиноко висело черное пальто.

— Спасибо, мы так, — махнул рукой полковник, а девушка кивком подтвердила.

— Анастасия Владимировна, берете фамилию мужа? — окликнула женщина Настю уже на выходе.

Девушка, вспыхнув, махнула головой:

— Да, — ей до сих пор не верилось в происходящее. Казалось, что все не по-настоящему, понарошку.Так быстро и неожиданно все решилось. Не сказать, что она не думала об этом дне, не мечтала в своих девичьих грезах. Но совсем не так ей представлялась ее свадьба. Хотелось, чтоб мама рядом была, Славка. Подружки. И платье. Обязательно белое. И туфельки. Бежевые. С пряжечкой. Она такие в ГУМе видела перед войной. Только вот, кто ж знал, что так все сложится. В коридоре она прижалась к Саше уткнувшись носом в колючую шинель: — Ой, Сашечка, что теперь будет-то?

— Женой моей будешь, как полагается, — погладил он ее по голове.

— Все так неожиданно. Не мог заранее сказать, — надула губы Настя.

— Не мог, — буркнул парень.

— Почему? — подозрительно прищурившись, снизу вверх посмотрела на него девушка.

— Потому, — дернул щекой Александр. И добавил, под пристальным взглядом пока еще невесты. — Боялся, что откажешься, — на что Настя заливисто и счастливо расхохоталась:

— Ой, Сашка, девочкам расскажу, не поверят, что ты жениться испугался.

— Что я, не человек что ли, — обиженно проворчал Стаин, — Ну, что она там долго так?! — он раздраженно посмотрел на дверь начальницы ЗАГСа. Скрипнула входная дверь, осветив сумрак коридора весенним солнцем и вновь закрылась:

— Граждане военные, руки вверх подняли, — раздался смутно знакомый требовательный голос.

— А ты кто такой, чтоб советский полковник перед тобой руки поднимал?! — вскипел Стаин.

— Капитан госбезопасности Калюжний начальник Краснопресненского районного отдела государственно безопасности.

— Слушай, Калюжный, вы всегда меня арестовывать будете, в самые счастливые моменты моей жизни?

Капитан подошел ближе, не пряча зажатый в руке пистолет и в темноте вгляделся в лицо говорившего.

— Вона как! — воскликнул он, пряча оружие, — Извините, товарищ полковник, Лидия Михайловна позвонила, сообщила, что какие-то странные военные у нее сидят. Полковник и лейтенант, а самим еще восемнадцати нет. Вот я и зашел проверить. Поздравляю с повышением, год назад, Вы еще лейтенантом госбезопасности были.