Тело Синюшкина помещенное в медицинскую капсулу накрыла волна прозрачного желе. Из отверстий внутри крышки вышли тысячи щупалец, не толще волоса величиной, что сразу проникли в его плоть и начали препарировать его заживо. Кости, внутренние органы, кровь. Словно в ускоренной съемке его разбирали как какой-то конструктор.

Он очнулся. Думаю, это было сделано специально. Нас хотели устрашить и им это удалось. Рот Синюшкина был открыт, он кричал, но мы ничего не слышали. Твари, какие же твари!

Жена отвернулась и заплакала мне в плечо. Нас заставляли смотреть и не отпускали.

Всё что извлекалось из тела, уносилось механизмами в свои закрома, пока под крышкой капсулы не остался один лишь мозг, к которому стали подключать какие-то гибкие трубки и штекера. Я не отвернулся. Смотрел, держал жену и копил злость, скрежета зубами.

По окончании изуверского процесса то, что осталось от головы Синюшкина - заключили в белый пластиковый куб, десять на десять сантиметров. Люди были растеряны, если не сказать в панике, и смотрели куда угодно, только не на медицинскую капсулу.

Механический, неживой голос из динамика встроенного в неё сообщил:

– Произведён биологический вычислитель двадцать седьмого класса. В процессе создания произошло три критически и четыре некритических ошибки. Рекомендация - утилизация или установка в жилой дом, размерами не больше двухсот метров квадратных, в качестве центрального вычислителя.

– Ну и мусор, - небрежно забросил белый куб в свой карман рогданец.

После этого все кто был в кубрике, молча и без пререкательств, подписали договор и я с женой в том числе.

Через пятнадцать минут к нам в кубрик завели новых людей, среди которых мы нашили дочь. Осталось только дождаться младшего и найти старшего сына с женой и детьми. Мы снова ждали и надеялись.

***

– Космическая цивилизация, чтоб её, - сплюнул я желчь, что накатила во рту.

Не похоже, что это произошло только из-за рассказа отца. Голова болела. Многие плохо себя чувствовали после обучения языку и письменности в гипносне. Кто-то отходил лучше, кто-то хуже, как я.

– Всё изменилось, сын. Наша первая задача теперь выжить и сберечь мать с твоей сестрой.

Отцу пришлось вновь успокаивать маму, что выслушала его рассказ, вначале молча, но распереживавшись снова заплакала. Он ее успокаивал и глазами просил помощи у меня, и я ее обнял, помогая забыть плохое.

Вместе, мы с этим справились.

– А брат с семьёй?
– Спросил я через какое-то время.
– Их не нашли?

– Врач, который меня осматривал, сказал, что они отдельная ячейка общества, раз не жили с нами в одном доме, и возможно мы с ними не увидимся больше. Это будет зависеть от того куда их направят работать. Там все сложно.

Мама шикнула на него и заверила меня, что брат с семьей точно найдутся. Она уже взяла себя в руки, а отец только кивнул и неловко смахнул слезу, старясь, чтобы я не заметил. Тяжело было всем, и каждый в этом кубрике переживал свою собственную маленькую трагедию.

Нужно жить дальше. Вопреки судьбе найти брата и отомстить, если это возможно. Но это в последнюю очередь, тем более непонятно кому мстить. Правительству? Депутатам и их семьям? Кому? И как их найти? Нет. Месть интересовала меня в последнюю очередь. Главное выжить. Чувствую, планета Гааг - Ра не будет гостеприимной. Нам нужен новый дом - вот что нужно найти, а там и другие цели появятся. Неплохо бы стать тем, с кем считаются, но это все мечты. Я как был, так и остался простым двадцатитрехлетним парнем, с запоминающейся фамилией Перевертыш. Иван Перевертыш, а не Кузьма Минин или Дмитрий Пожарский.

– Тише, тише, сынок, - стали родители успокаивать меня. Переволновался, и меня стало трясти. Даже зарычал сквозь зубы. Бывает. И в армии и на работе такое случалось. Ненавижу несправедливость и злые, подлые поступки. Иногда впадаю в настоящую ярость из-за этого, даже справка из психиатрии есть, что я нормальный, но буйный. Из-за этого у меня было много проблем. Сложности с поиском работы. Ничего. Не убил ещё никого и не покалечил. Научился с этим жить. Да и к обидной детской кличке - псих, тоже привык.