К счастью, уже после обеда Александр выезжал на совещание куда-то в город, в связи с чем я был полностью освобожден до конца рабочего дня. И слаба богу. Сев за руль, посмотрел в зеркало заднего вида и мой глаз зацепился за красный пакет, одиноко ютившийся на сиденье позади меня. Подарок Олеси.

Я не думал о ней после утреннего разговора с сестрой. Точнее, старался всеми силами не думать и до этого момента у меня выходило отлично. Выехав на трассу в сторону торгового центра, включил проигрыватель, чтобы не ехать в беспробудной тишине и чем-нибудь вытеснить тревожные мысли. Радио в машине остановилось на волне с новостями о мире моды, частности, российской и сделав погромче, я стал внимательно слушать. Обычно за рулем я всегда включал музыку. Не имеет смысла перегружать свой мозг новостями по дороге на работу или с работы, когда их крутят по телевизору в режиме нон-стоп. Но сейчас, мне захотелось послушать. Что-то невидимое тянуло меня, заставляло вслушиваться в каждое слово диктора.

Уже домой после своей трапезы в любимом сетевом кафе в торговом центре я собирался к вечеру, проведя здесь несколько часов. В подземной парковке, когда опускал пакеты с подарками для племянников, я снова вспомнил о том красном пакете. Почему я оставил его лениво ютиться в своей машине, а не забрал домой? Открыв дверцу, достал пакет и посмотрел внутрь. Портмоне от Gucci. У меня уже был такой, только его дарила мне Маша в прошлом году. Точнее, отправила курьером. На дне пакета была еще одна небольшая коробка, которую я заметил не сразу. Вытащив продолговатую вещицу в подарочной обертке с бантиком, я улыбнулся. Мне почему-то очень сильно захотелось распаковать подарок прямо здесь, не дожидаясь прибытия домой. Оставив дверцу открытой, присел на край заднего сиденья и резко сорвал золотистую обёртку. Черт, нужно было быть осторожнее. Что-то подсказывало мне, что этот подарок конкретно от Олеси. То есть, это конечно же оба подарка от Олеси, только вот этот — особенный.

Расправившись с обёрткой, я открыл коробку и на миг замер. Внутри лежала новая модель фотоаппарата мгновенной печати. С одной, маленькой, распечатанной фотографией. На нижнем, белом краешке фотографии было написано от руки черным маркером: «ноябрь, 2008 год». Тогда мне было всего семь, но увидев фото, я очень хорошо вспомнил этот день. Это фото словно запустило фрагмент воспоминаний как пленку на старинном проекторе.

Леся была у нас в гостях: девочки листали старый, мамин фотоальбом с семейными фотографиями, а я занудливо мельтешил перед ними с цифровым фотоаппаратом в руках.

— Я тоже хочу такую фотографию, — возмутился я, когда увидел маленькие фото, сделанные на Polaroid.

В моем детстве таких устройств уже не было и будучи ребенком, мне очень хотелось заиметь такой фотоаппарат, который бы распечатывал снимок сразу же после щелчка. Тогда, в моих детских суждениях, подобное воспринималось как волшебство, чудо, нечто невозможное.

— Это «полароиды», — объяснила Маша. — Их уже давно нет. Даже у нас их было мало, — отмахнувшись от мелкого меня, она продолжила беседу с подругой. — Не мешай нам.

— Когда я вырасту, я стану фотографом, — уверенно протянул я противным, детским голосом. — И у меня будет такой фотоаппарат.

Я тихо засмеялся, а мои щеки полыхнули от смущения, словно мои воспоминания транслировались еще нескольким людям, находящимся на этой парковке. Детство кончилось, растворилось вместе с наивными мечтами. И лишь фото в белой рамке воскресило старые эпизоды. На нем были четырнадцатилетние Леся с Машей с толстенным фотоальбомом в руках — это я фотографировал их в тот день.

— Алло, — послышался голос Маши на том конце. Сев за руль и пристегнув ремень безопасности, я включил звук через блютуз-гарнитуру и набрал сестре.

— Маша, — выехав с парковки, обратился я. — Мне нужно узнать у тебя кое-что.

Олеся

— Показ на носу, а у нас ничего не готово! — возмутилась Таня.

PR-директор компании «Фэшн Омега» с утра отдавала распоряжения всему персоналу, отвечающему за ближайший показ мод. Этот сезон не обошелся без происшествий, из-за чего уже пятый час подряд я переделывала пригласительные, схему расположения столиков в банкетном зале и прочее, помимо своей основной работы.

— Нашла время болеть, — пробубнила я, зачеркивая очередной план карандашом на листе А3. Моя коллега из отдела прогнозирования взяла больничный и вся работа легла на мои плечи.

Оставалось еще раз проверить всех моделей на соответствие, отдать готовый каталог с продукцией в печать, проверить установку однотонного фона для фотографов… Голова шла кругом, ноги были стерты практически в кровь из-за каблуков, а воздух, накаленный под тридцатиградусной жарой — вовсе выбивал из равновесия.

Дедлайн, мать его.

— Включите кондиционеры на максимум! — вскрикнула я, обращаясь к монтажеру, устанавливающему циклораму.

До конца рабочего дня оставалось полчаса. Вернувшись к своему столу, я впервые за день смогла спокойно выдохнуть и сделать глоток холодной воды. Сняв обувь, с громким вздохом высвобождения плюхнулась в кожаное кресло и вытянула вперед под столом свои пульсирующие от боли, ноги.