Я готовлюсь к самому худшему, но вместо того, чтобы обрушить на меня поток ругательств, Демид ухватывает за плечо и подтаскивает мое обессилевшее тело к раковине.

Отпускает меня, но я слишком слаба, чтобы держаться на ногах самостоятельно, без поддержки.

Тогда я опираюсь дрожащими руками о края раковины и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов.

Демид открывает кран и я вдруг понимаю, это то, что мне нужно сейчас.

Поспешно тянусь к прохладной воде и подставляю руки под струю, отчего сразу же испытываю ни с чем не сравнимое блаженство.

Я смываю с ладоней грязь, а потом набираю воду в пригоршню и ополаскиваю лицо. Повторяю это действие снова и снова, радуясь, что сегодня не наносила на кожу макияж.

Резь в глазах постепенно прекращается, дыхание тоже восстанавливается. Мне очень хочется пить, и я делаю большой глоток, наплевав на правило никогда не пить некипяченую воду из-под крана.

Но сейчас мне глубоко все равно как на это, так и на многое другое.

К чему какие-то правила, если в большинстве своем они совсем не работают?

Кажется, что после того, как мир почти ускользнул от меня, ничто больше не сможет меня впечатлить или напугать.

И хоть сейчас я физически чувствую себя значительно лучше, в голове моей царит настоящий хаос.

А еще сосет под ложечкой от мысли, что, похоже, Кристиан заманил меня в эту ловушку.

То есть…

Черт, я ведь полностью доверяла Кристиану и совершенно не доверяла парню, что стоит рядом. Но теперь получается, что…

Что благодаря Демиду Усманову мне удалось избежать большой и очень серьезной опасности, потому что именно он вытащил меня оттуда.

А что, если бы он не пришел за мной?

Я даже не хочу представлять.

Только неясно, откуда он узнал? Как он вообще там оказался? Макс заглянул в помещение, увидел что происходит и позвал его? Так быстро?

И тут же новая мысль пронзает меня.

А вдруг именно он подстроил все это, потому что снова проверял меня на какие-то способности?

С помощью того же Кристиана?

Раз позволил тому ошиваться рядом, значит, он доверяет ему.

А когда выяснил все, что хотел, просто вернул меня сюда.

Я кошусь на Демида.

Тот стоит и молча ждет, пока я приведу себя в порядок.

Хватаю с держателя салфетки, вытираю лицо, а потом поворачиваюсь к парню.

— Что это было? — спрашиваю у него и не узнаю своего голоса, потому что тот звучит хрипло и натужно.

Мне тяжело говорить, но необходимо выяснить все прямо сейчас.

— Что, черт возьми, происходит?

Я повышаю тон. Кажется, еще немного и у меня начнется самая настоящая истерика.

— Нет, это ты мне скажи, что происходит, — цедит Демид и его желваки напрягаются.

Я понимаю, что он все еще полон скрытой агрессии, хоть и не дает ей выйти из-под контроля.

— Какого хера ты приперлась сюда?

В его словах столько злости, будто он считает меня тупой пустоголовой курицей.

И если секунду назад я собиралась не только поблагодарить его за спасение, но и рассказать о записке Кристиана, то в одно мгновение передумываю все это делать.

— Или тебе кто-то подсказал сюда прийти? Кто именно?

Его взгляд сканирует и я снова радуюсь, что Усманов не обладает способностью читать мысли.

— Это общественное место, почему бы мне не зайти сюда просто так? — прищуриваюсь я.

— А потом полезть в это гребаное зеркало. Действительно, почему бы и нет.

— Я не лезла, а просто дотронулась!

Не отрывая от меня взгляда Демид шарахает кулаком по стене и зеркальная поверхность сейчас же покрывается сеткой мелких неровных трещин, в которых криво отражается озабоченное лицо Макса.

Оказывается, парень все это время был здесь, а я и не заметила.

— Дем, она не знала, — говорит Макс и делает шаг к нам.

Мне кажется, он пытается прийти мне на помощь.

А еще похоже на то, что Демид ничего не подстраивал, иначе бы не стал так реагировать.

Но все равно у него нет никакого права так со мной разговаривать, будто это я во всем виновата. И на этот раз я сумею за себя постоять.

Я вновь поворачиваюсь к Демиду, чтобы встретиться с его черными глазами.

— Дура, — цедит он, сжимая и разжимая кулаки, а я словно загипнотизированная смотрю на пальцы его правой руки, которые теперь покрывает множество мелких кровоточащих порезов.