Хоть это против всех правил, что я насоздавала вокруг нас.

Я и он, Демид и я. Никогда бы не подумала, что с ним может быть так хорошо. Но вот моя голова уже кружится от нового чувственного поцелуя на грани.

Мой тихий стон вырывается прямо ему в губы, и тогда в нем словно что-то срывает.

Он впивается в мой рот так глубоко и яростно, что у меня вышибает дух, а когда прерывает поцелуй, я не могу связать и двух слов.

Настолько ярко, горячо и волнительно это было. Так жарко, что не пересказать. Я словно себя потеряла.

А Демид снова целует. И опять так нежно, едва касаясь губами, давая мне возможность немного отдышаться.

— Ульяна, — шепчет он и снова глубокий, пробирающий до мурашек поцелуй.

Его ладони скользят по плечам вверх, обхватывают мою шею и зарываются в волосы. Большими пальцами он начинает нежно, но в то же время уверенно поглаживать мои щеки, скулы.

Снова целует.

Мне кажется, мои губы распухли, а я могу только стоять и смотреть на него. И впускать его язык, когда он этого хочет. Изменяя тем самым свое мировосприятие и сознание.

А руки Демида уже на моей талии. Подцепляют футболку и тянут ее наверх.

Я не сопротивляюсь и через секунду оказываюсь перед ним в одном лифчике.

Его глаза темны и бездонны, как никогда прежде. И он не останавливается. Теперь его пальцы осторожно спускают лямку бюстгальтера сначала с одного моего плеча, затем с другого. А потом тянутся к застежке на спине.

— Демид, — шепчу я, пребывая будто в какой-то эйфории и подчиняясь ему, словно тряпичная кукла.

Он ловко расстегивает замок. Я порывисто вздыхаю, и лифчик падает вниз. А он смотрит, не отрываясь, на мои затвердевшие соски.

Я дышу. Стараюсь перебороть в себе желание закрыться от его взгляда. Хотя все еще не уверена, что поступаю разумно.

— Демид, я…

Охаю, не успев договорить, потому что он подхватывает меня под попу и усаживает на барную стойку. А сам устраивается у меня между ног.

— Демид, — восклицаю я и предпринимаю еще одну жалкую попытку отодвинуться.

— Остановишь, если не захочешь дальше, хотя это будет адски трудно, даже для меня, — говорит он и его пальцы начинают осторожно поглаживать мою грудь.

Под его неотрывным взглядом и прикосновениями моя кожа становится настолько чувствительной, а его ласки так приятны, что я не в силах этому сопротивляться. Я со стоном откидываюсь на руках назад и прикрываю глаза. Плюю на все и полностью отдаюсь нереально острым и волнующим ощущениям.

Осознание того, что он разглядывает меня без одежды, пусть даже и в темноте, заводит. Понимание, что он трогает мою грудь, сжимает в своих ладонях, намеренно чувствительно касается сосков, отчего низ живота наливается тяжестью, а между ног становится влажно. Именно он, а не кто-то еще. И я никак не сопротивляюсь, а только выдыхаю все новые и новые стоны.

Не знаю, сколько продолжается эта сладкая пытка, но вот его губы опять прочерчивают дорожки на моей коже. Сначала на шее, но совсем скоро поцелуи спускаются ниже, и я начинаю ерзать от нетерпения. Мне хочется, чтобы они поскорее переместились на грудь.

— Демид, — жалобно прошу я, совсем запутавшись и не понимая точно, о чем я прошу.

А когда, наконец, его губы смыкаются на одном из моих сосков, меня простреливает такое неконтролируемое желание, что я начинаю активно двигаться и жаться к нему бедрами.

— Демид, о боже, Демид.

Он втягивает в рот и слегка прикусывает второй сосок, а его ладони между тем гладят меня по спине, от шеи до поясницы.

Все это решительно невозможно терпеть, а он вдруг резко прекращает свои ласки, снова подхватывает мой затылок и властно целует.

Мои соски тем временем провокационно трутся о ткань его футболки.

— Хочу тоже, — порывисто произношу я, едва он слегка отстраняется, — хочу, чтобы ты снял футболку.

Демид отпускает меня на секунду и без лишних слов обнажает торс. Футболку он отбрасывает куда-то в сторону. А я не могу оторвать от него взгляда, смотрю, словно завороженная.

Его рельеф, которым я тайно восхищалась уже несколько недель, отлично очерчен даже в полумраке. Сильные руки, широкие плечи, мощная развитая грудь. Эти его тату по всему телу. И вот теперь мне предоставляется реальная возможность все это трогать.

Я сползаю с барной стойки и тянусь к нему. Скольжу ладонями по его груди. Дотрагиваюсь до одной из его татуировок. Осторожно, едва касаясь, веду кончиками пальцев по узору.

Демид стоит спокойно и позволяет мне рассматривать и трогать его.