Спустя чертову прорву лет мы случайно наткнулись на описание одного редкого ритуала. Древнего и очень опасного. Но для его проведения нам нужна была ведьма, а с этим возникли проблемы.

— И потом вдруг появилась я.

— И потом вдруг появилась ты, — соглашается Кристиан.

— Никто из нас не желал тебе зла, честно, но у нас не было выбора, — продолжает он.

— Ясно. Дальше можешь не продолжать.

Диалог с Кристианом утомил меня и мне хочется побыстрее оказаться дома.

— Долго нам еще ехать? — спрашиваю я.

— Уже въезжаем в город, — отзывается Кристиан.

На всякий случай я называю ему адрес общаги и закрываю глаза. Позволяю Кристиану везти меня, рассчитывая на его благоразумие.

— Почему ты не хочешь вернуться в квартиру Демида? — спрашивает любопытный Кристиан минут через пять молчания.

Кажется, тот факт, что мне не хочется говорить, ничуть не смущает его.

Я вздыхаю, но все же отвечаю на вопрос.

— Это квартира Демида.

— Ну и что, он ведь дал тебе ключи.

— Откуда ты знаешь? Демид что, делится с тобой всеми своими планами? Или ты лазал по моим карманам, пока я была без сознания?

— Вот еще. Просто Демид этого не скрывал. Он говорил, что ты будешь жить у него и с ним, еще давно. Логично предположить, что он дал тебе ключи.

— Нет, я не собираюсь жить у него.

И с ним тоже.

— Да?

— Да.

— Тогда…

— Кристиан, я устала и хочу немного тишины.

— Ладно, ладно, как скажешь.

Дальше мы едем молча и только когда я уже вылезаю из машины у входа в общагу, возобновляю разговор.

— Хоть ты и гад, но спасибо, что подвез, — говорю я.

В ответ Кристиан посылает мне воздушный поцелуй.

А дальше тянется несколько дней тягучей напряженной неопределенности.

Точнее, внешне все гораздо яснее, чем за последнее время. Я, потратив на это целый день, учусь контролировать цвет своих глаз и возвращаюсь в институт, где все преподаватели делают вид, будто я никуда не пропадала. Штудирую информацию по возможностям поступления в медицинское училище и трудоустройство в какой-нибудь госпиталь или больницу. Как я и планировала. Даже заезжаю к отцу и его семье, потому что он слезно просит об этом по телефону. Сказал, что очень сожалеет обо всем и хочет помириться со мной.

Кристиан и остальные меня тоже на удивление не беспокоят. Так что, вроде бы, лучшего не стоит и желать. Но вот в душе…

Я не могу как следует сосредоточиться ни на чем, потому что я жду появления Демида.

И, стыдно признаться себе, даже начинаю скучать.

Не то, чтобы я не могла прожить без него эти несколько дней, но…

Мне все время чего-то не хватает. Точнее, мне не хватает его.

Я знаю, что скоро он появится, а потому не сильно волнуюсь, но все же…

На седьмой день ожидания, когда нервы мои напряжены до предела, ко мне в общагу заявляются Дина и Лейла. Они проходят в мою убогую комнату как раз в тот момент, когда я расчесываю волосы после душа, и выглядят в своих дорогих вещах вызывающе ярко.

— Привет, Ульяна, — произносит Лейла и Дина здоровается следом за подругой.

Я спешу скрыть следы разочарования от того, что это всего лишь они, и только киваю в ответ.

— Демид вернулся? — вместо приветствия спрашиваю я.

— Нет, не вернулся, — говорит Лейла резко, словно выплевывая, — хотя уже прошло достаточно времени. Более, чем достаточно.

Я не знаю, что сказать и только пожимаю плечами.

Червячок беспокойства, что грыз все это время где-то внутри, разрастается до внушительного размера.

— Его нет уже неделю, такое раньше бывало?

— Н-нет, — заикнувшись, говорит Дина, — два, максимум три дня.

— Мы думаем, — произносил Лейла и снова сканирует меня злым взглядом, — что он специально это сделал!

— Что сделал? — не понимаю я.

Лейла подходит ближе, ее сузившиеся глаза полыхают гневом.

— Не понимаешь, Ульяна? А откуда, ты думаешь, в тебе нашлось столько силы Темного лорда? Кристиан нам рассказал обо всем, что случилось на Совете. Думаешь, ты стала такой крутой и сильной сама по себе? Нет, дорогая.

Лейла замолкает, отходит к окну и отворачивается от меня. Я вижу, как ее фигуру трясет от гнева, но она старается с этим справиться.

— Мы считаем, — продолжает за нее Дина, — что Демид отдал тебе все силы, чтобы ты не погибла. Принял удар на себя. Но при этом сам… он сам… сам… погиб.

Последние слова даются Дине с трудом, и она замолкает со всем.

— Ты должна была умереть, исчезнуть, — снова вступает в разговор Лейла, — а исчез он. Вместо тебя! И не появляется. Это означает только одно. Он решил, пожертвовать собой ради тебя!