В таких измазанных обувках мы на отлов животных и отправлялись. По словам Петровича, нам ничего особого и делать не предстоит — кобели сами к нам со всей округи сбегутся. Как их нужное количество наберётся, останется только в сторону кафедры двинуться, а собаки за нами сами своими лапами перебирать будут. Тут уж и начнётся у Петровича работа. Длинная палка с петлёй у него загодя уже приготовлена.

На словах всё было гладко. Получилось же — как обычно.

На Боткинской я немного от своих товарищей отстал. Покурить остановился. Не люблю я курить на ходу.

Тут, откуда ни возьмись, дама с собачкой. Сама дама — худенькая, востроносенькая. Одета богато. Собака у неё — толстущая, здоровая. Ситуация, надо сказать, совершенно не типичная. За всё время жизни в Санкт-Петербурге я с большими собаками дам ни разу не видел. Всё они каких-то мелких шмакодявок на поводках выгуливают. Тут же — вот такая телушка-полушка…

Псина шла, шла и как обухом топора её по голове огрели. Встала как вкопанная. Башкой завертела. Дамочка же идти продолжает, в облаках где-то витает. Длительность её задумчивости определила длина поводка…

Всё бы ладно, но тут псина ко мне рванула…

Инстинкт продолжения рода у кобелины сработал.

Я в сторонку отгребать начал, а псина за мной. Востроносенькая в своих длинных юбках запуталась и на брусчатку плюхнулась. Заорала, как будто режут её студенты-практиканты без наркоза на мелкие кусочки.

Мне бы, так по здешним правилам приличий полагается, ей помочь встать надо, а я…

Ну, решил скрыться с места преступления. Псина за мной, а на её поводке и дамочка вслед собаке волочится.

Мля…

Что, делать-то?

Народ на такое событие оборачиваться начал.

— Опять курсанты собак приманивают! — заорал кто-то из осведомленных.

Публика заволновалась, в мой адрес даже пара не совсем ласковых слов была сказана.

Я наддал. Очень уж мне в участок не хотелось…

Глава 4 Что можно, а что нельзя

Завтра — почти самый настоящий выходной.

Нас, курсантов первого года обучения, поведут на осмотр краниологической коллекции академии. Нигде больше такой нет. По всему миру её собирали. Причем, не одно десятилетие.

Поэтому, вечер нынешний у меня выдался свободный. Ничего к завтрашнему дню учить не надо. Не нас будут на занятиях спрашивать, а самим нам только рассказывать.

Лафа… Редко подобное счастье приваливает.

Кстати, об этой коллекции я ещё дома слышал. Так уж получилось.

Вернее, не о всей коллекции черепов, а о пополнении, что уже после революции случилось.

Дед тогда ко мне в гости приехал. Решил внука-студента навестить. Ну, и конечно — своего фронтового друга. Дело как раз перед 9 Мая было.

Вот мы с ним к Соломону Соломоновичу и отправились. Тот заранее был предупрежден, стол накрыл, парадный мундир из шкафа на белый свет извлёк.

— Проходи, Василий Иванович, проходи! Ты, Иван, тоже в дверях не стой…

Сразу видно — рад профессор гостям. Особенно тому, который постарше.

— Соломон, а у тебя что-то наград больше стало? — Василий Иванович кивнул на грудь профессора.

— Есть такое дело… Приглашали тут в одну жаркую страну…

— Всё, всё — больше ничего не спрашиваю…

Василий Иванович дурашливо ладонью рот свой прикрыл, другой, свободной рукой на розетку указал.

— Товарищ майор, это у меня так, к слову пришлось…

— Проходи в зал, шутник…

Соломон Соломонович сам тот старый анекдот про кгбешника Василию Ивановичу в своё время рассказал. Сколько лет уж прошло, а помнит его старый фронтовой друг…

За столом тогда два заслуженных врача и студент медицинского вуза посидели крепко. Было там, что выпить и чем закусить.

Кого уже нет вспомнили, за победу бокалы не раз подняли.

За горячим разговор о краниологической коллекции ВМА и зашел. Соломон Соломонович и дед Ивана в послевоенные годы оба там профессию врача получали. Пусть сейчас тот и другой в других городах проживали, но про alma mater не забывали.

— А, помнишь, Соломон, коллекцию черепов?

Василий Иванович вдруг на ровном месте погрустнел, в скатерть на столе глазами упёрся.

— Как, Вася, не помнить…

Настроение и у профессора тоже на глазах в минус пошло.

— Может и Колька там…