Едва мы пробежали метров пятьдесят до первой развилки, как позади послышался грохот. Подозреваю, что они только что выбили дверь. Долго же ломились. Или же дверь очень прочная. В любом случае, я свернул вбок и вновь побежал. На следующем перекрёстке я окончательно потерял силы.

— Теперь ты сам иди, давай. Можешь обхватить меня за шею.

— Они сейчас бросятся за нами в погоню, — пробормотал он.

— Естественно. Они уже бегут за нами, идём.

Малу даже не потребовалось обхватывать меня за шею. Он сам смог добежать до следующей развилки, пусть и стоило это для него огромных усилий. Практически сразу за поворотом мы обнаружили лестницу наверх — самые обычные железные скобы, вбитые в стену. По ним мы и поднялись наружу. Топот преследователей слышался уже совсем близко, когда я начал подниматься наверх, буквально подталкивая Малу.

Мы, наверное, разминулись с преследователями буквально на секунду, потому что, когда я наконец вылез и резко перекатился в сторону, услышал прямо под люком их голоса. Они так громко топали и разговаривали, что буквально оглушали сами себя. То, что они не прислушивались к обстановке, было их главной ошибкой и нашим спасением.

— Дальше побежали? Влево, вправо, вперёд?

— Побежали бы вперёд, мы бы увидели.

— Или наверх полезли? — предположил первоначальный голос.

— Залезь, оглянись тогда. Надо поймать ублюдков, иначе Стрела опять всех заебёт.

Я хотел уже было толкнуть Малу, но он и сам без меня всё прекрасно понял, медленно поднявшись и уже ковыляя к какому-то старому ржавому станку, оставшемуся здесь с допотопных времён. Я же быстро и тихо бросился к опоре, что поддерживала крышу этого цеха. Спрятался за ней, замер, дыша едва-едва, и стал ждать.

В этот момент я буквально слился с обстановкой, слыша то, что слышит этот цех каждую ночь — ничего. Лишь поскрипывание ржавых цепей или каких-то механизмов, да стон здания, если не считать далёкий шум куда более живого города. На какое-то мгновение мой бесконечный вечер стал действительно тихим и умиротворённым. Стоя за столбом, мне на мгновение показалось, что я стал частью этого погибшего мира.

Не прошло и полминуты, когда по округе начал бегать луч света от фонарика. Он прошёлся по моему укрытию, мелькнул по помещению цеха, задержавшись на каких-то агрегатах, что раньше, скорее всего, были станками. После чего пошёл гулять дальше, пока не сделал полный оборот.

— Вроде никого! — громко крикнул вниз мужчина, однако слышно его был отлично и здесь. Его голос эхом пробежался по помещению.

— Точно? — раздался приглушённый голос снизу.

— Я не вижу! Тут темно, но никого вроде нет!

— Ладно, спускайся, и пошли. Если захотят, пусть здесь на машинах сами всё объездят.

Луч фонарика напоследок прошёлся по мёртвому заводу, после чего послышались тихие металлически шорохи, когда мужик спускался вниз по лестнице.

Для верности я выждал ещё две минуты, после чего бросился к Малу. Больше ждать было нельзя — скорее всего, не найдя нас в туннелях, они будут патрулировать это место на машинах, уже просто обыскивая каждый цех.

Или Малу истечёт кровью к тому моменту, кто знает.

— Ты там жив? — похлопал я его по плечу. — Надо уходить.

— Надо домой, ко мне, — прокряхтел он, после чего посмотрел мне в лицо и как-то грустно улыбнулся. — Кажется, моя песенка спета.

— Не ссы, давай, идём.

— Не ссу. Надо заехать и забрать мою сестру, иначе… Иначе Стрела сам за ней заедет. А он может. Он действительно больной ублюдок без тормозов.

— Нам бы машину сначала найти, — пробормотал я, оглядываясь. — В такой жопе вряд ли мы сможем что-то раздобыть.

— Сможем… — он очень тяжело дышал, словно ему не хватало кислорода. — Есть… есть гараж, где стоит тачка. Чистая. Старый хэтчбек Сирени.

— Она его не продала?

— Оставили на случай чего. Идём, не хочу двинуть кони в заброшенном комплексе.

Мы двинулись между заброшенных цехов, старого комплекса, где раньше что-то производили, прежде чем это всё не развалилось, как только схлынул экономический бум в Манчжурии. Тихие, заброшенные цеха, стонущие здания, температура за минус двадцать и безоблачное небо, из-за чего луна облегчает нам работу, подсвечивая дорогу.

Мы несколько раз пересекали дороги, переходя их, чтоб попасть на другую сторону. Но выглядело это как страшная операция. Сначала мы затаивались в тени стен, выглядывая из-за углов, выжидали, после чего пробегали через дорогу. По крайней мере, Малу старался перебежать.

Один раз наша осторожность даже спасла нас, когда из-за поворота, ярко осветив фарами проулок между цехами, выехала машина. Она довольно медленно прокатилась по дороге — пассажиры явно кого-то искали, и у меня есть предположения, кого именно. Мы залегли в сухие заросли травы, которая теперь мёртвыми стерженьками поднималась вверх. Высокая, она скрыла нас от фонарей, которые пробежались лучами по округе, после чего машина двинулась дальше.

— Мы уже очень близко, — пробормотал Малу и указал пальцем. — Вон тот гараж.