— Да, он как хулиган был.

— Ну типа. Ну вот, думаю, раз сестра так счастлива, то похуй вообще. Пусть радуется жизни, да и он вроде норм поц. Чо я буду со своими закидонами ей портить счастье. К тому же, он за ней следил, хотя здесь в этом плане спокойнее раз в тысячу.

— А чего ты здесь на работу не устроился?

— Скажем так, не пошло. На нормальную с таким прошлым, как у меня, не устроишься. Практически сирота же, по сути. Чтоб нормально жить, а не выживать, жрать один хлеб да воду лакать из бочка унитаза, работы не найти. Так что потыкался, потыкался, да и вернулся обратно.

— А Сирень?

— Из-за сестры. Бабки, сам понимаешь. Там проблемы в семье. Матери не было, отцу похуй на них. Она и подалась туда же. А там ещё сестру поймали мелкую в детдом, а тут ещё и аномалия, всякое такое… Короче, Сирень могла распрощаться с сестрой. Родителей-то у них тоже нет, батя-мудак не в счёт. Ну вот Сирень и пошла к Стреле… договориться… Договорились. Сестру стащили. А потом и работать осталась со мной. Год поработали так, а потом уже и Али присоединился. Вот и всё, в принципе, — пожал он плечами.

Весело же вам жилось. Я никогда не считал себя несчастным… не считая последних трёх лет. Просто знал, что есть те, кому повезло куда меньше, чем мне. И сейчас передо мной был один из таких представителей. Чувствую себя счастливчиком.

— Ну а про себя чо скажешь? — кивнул головой Малу.

Ну, раз мы рассказываем о себе…

— Брата, старшего, сбила машина, когда мне было шесть. Плохо помню, может оно и к лучшему. Две сестры с импульсом. У одной случился приступ три года назад. После этого вот висим на грани.

— Пошёл ради сестры?

— Ага. Денег уже почти не было, потому или идти так работать, или уже заказывать гроб.

— Респект, уважуха тебе, — вздохнул он. — У сеструх импульс сильный?

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Если сильный, тогда проблем с работой не будет. Даже на этот же дом, здесь. Они уёбки, но деньги решают всё, — он мечтательно посмотрел на потолок. — Будь у меня импульс, вообще бы проблем не было. В смысле, нормальный по силе импульс. Денег было бы дохера.

— Если бы они решали всё, — усмехнулся я.

— Поверь, всё. Даже если нету цели в жизни, они её дают.

— И какую же?

Малу оскалился.

— Заработать ещё больше, естественно.

Мы ещё немного о чём-то говорили. Я уже не сильно вслушивался и вникал в разговор. К тому моменту на улице уже светало.

Вскоре я уже тупо лёг спать. Настолько устал от волнений, устал от беспокойств по поводу того, что всё может пройти не так гладко, как мы планировали, и так далее. Да и боль в животе от волнения не проходила, нудно гудела и выворачивала желудок наизнанку, от чего еда в горло не лезла. Мне Малу даже предложил нюхнуть для успокоения, но я отказался. Сказал, что перед делом это очень плохая идея. К тому моменту мне даже было плевать на то, что сами кровати выглядели, мягко говоря, немного грязными. Я лёг прямо в одежде и уже через пару минут уснул.

Мне ничего не снилось. Было просто темно. Наверное, именно так и выглядит смерть. Или моя жизнь. С другой стороны, мне не надо было мучиться собственными кошмарами, которых и в жизни у меня полно. Я сам по себе стал кошмаром, не только для себя, но и для семьи.

Так я проспал целый день и проснулся только под следующее утро от того, что меня кто-то толкал в плечо. Грубо и настырно, вырывая из сна. И как я был не рад, когда, с трудом раскрыв слипшиеся глаза, увидел перед собой ухмыляющееся лицо Алекса.

— Проснись и пой, спящая красавица. Ты чо, уроки прогулял?

— А? — спросонья мои мысли вязались между собой очень тяжело. — Вечер?

— Утро. Через два часа у нас дело, не забыл?

— Такое забудешь…

Я медленно встал, чувствуя скованность во всём теле. Сон на таком матрасе явно не отразился хорошо на моём самочувствии, спал будто на камнях, и спина болела. Зато я не чувствовал волнения. Пока что не чувствовал, но и на этом спасибо, хоть просыпаюсь спокойно.

Передо мной уже стояла одетая в нашу одежду для дела Сирень, которая, видимо, переоделась заранее, чтоб не светить своим хвостом и ушами перед другими. А вот Алекс точно недавно пришёл — ещё в своей обычной одежде. Что касается Малу, то он только-только начал переодеваться: натягивал на себя штаны.

— Давай, Тара, подъём, надо сделать это дело.

— Да, — кивнул я. — Надо.

Как говорится, в последний раз и навсегда. Я должен это сделать и не имею права ошибиться. Если же облажаюсь, то лучше бы мне там и остаться.

Без пяти восемь. Мы, в чёрных пуховиках, штанах и с капюшонами на головах, стояли на другой стороне улицы от того места, где должен был встать инкассаторский автомобиль. Стояли специально в тени прямо под разбитым фонарём, чтобы нас было хуже видно — вчера Сирень разбила его камнем специально для сегодняшнего дела. У каждого на плече висела спортивная сумка, в которой был автомат. Не светить же им на улице, верно?