Каждый свёрток должен был весить по кило. Потому я внимательно считал, сколько перетаскивает Дунь и сколько перекидываю я Юну. Это дело не заняло много времени, и к концу я мог уже точно сказать, сколько мы украли.

Четыреста килограмм. Если сбывать в наше сложное время на территории банд, то можно получить от десяти миллионов, если отдать за двадцать пять тысяч кило, до двенадцати миллионов, если отдать по тридцатке за каждый килограмм.

Это более чем неплохо, учитывая, что я рассчитывал на куда более маленькие партии.

Когда мы уже закончили, с нами связались Джек и Кондор. Только что мимо них промчалось машин десять, среди которых было две инкассаторских, перекрашенных в чёрный, и два микрика. Проехали они мимо наших засевших друзей прямиком к выезду. Думаю, что у них там есть свои люди, и как только они поймут, что мы не проезжали границу, будут пытаться шерстить окрестности.

— Можете уезжать, — отдал я приказ. — Мы тоже сворачиваемся.

— Понял.

Сразу после этого я включил рабочий телефон и позвонил Французу. Тот ответил почти сразу.

— Про меня спрашивали? — задал я самый главный вопрос.

— Нет, — буркнул тот недовольно.

— Отлично. Я скоро буду, — положил трубку и обратился уже к своим. — Юн, пали машину, и в кабину. Дунь, за руль, Чарли, ты поедешь в кузове.

— В кузове?

— Спереди вместятся только трое. Или хочешь идти пешком? — вскинул я одну бровь.

— Да нет, не в этом смысле, — покачал он головой. — Я о своём…

Все сразу разошлись по своим местам. Юн облил грузовичок припасённым бензином и поджёг. Вытащил глушилку из уже горящего грузовика, которую передал в кабине Дуню, и мы сорвались с места.

Наша езда выглядела как ролик из машины, что участвует в ралли-гонках. Можно было сказать однозначно одно — то, что там раскладывал аккуратно Чарли, сейчас летает по кузову вместе с ним. Своё мнение я строил на том, что сам буквально подлетал головой в потолок и едва не целовал панель перед собой.

Деревья вокруг неслись с такой скоростью, что кружилась голова, а дорогу как таковую я различал с трудом. Она появлялась отчётливо лишь перед самыми глазами, и было несколько удивительно, как такой тормознутый, как Дунь, может разглядеть что-то впереди. Казалось, что мы несёмся по лесу, а не по дороге, едва избегая деревьев. В иной раз мы дружно с Юном вжимались в спинки, молясь, чтоб не врезаться и не вылететь с дороги в то время, как Дунь что-то напевал себе под нос.

Это длилось на протяжении получаса, за которые я даже успел привыкнуть к такой езде. Оттого было ещё более удивительно выехать на дорогу, где нас не швыряло по кабине, словно мячики. И после узкого коридора между деревьев езда по пути и двухполосной, но дороге, казалось очень медленной, хотя скорость была даже выше. Причина была в том, что деревья уже не летели нам навстречу, а вполне себе спокойно плыли сбоку.

— Блин… ты нас убить хотел, укурыш, — пробормотал Юн.

— Да но-о-орм бра-а-ат… Выехали.

— Да, выехали, — выдохнул я. — Причём быстро.

— Ну ещё бы, бра-а-ат. Уговор же.

— Но не так же. Я думал, мы разобьёмся.

— Подумай о бедном Чарли, что сейчас в кузове. Он там вообще летал вместе с наркотиками от стены к стене, — напомнил я. — Кстати, как бы там не порвался пакет, иначе там сейчас Чарли будет очень хорошо.

— А сейчас куда?

— Высаживайте меня, после чего прячете грузовик в условленное место. Я работаю, потому не могу с вами быть постоянно. Но сегодня вечером, скорее всего, уже созвонюсь с контактом и предложу сделку.

— Ну а если откажут?

— Тогда будем думать, но это навряд ли.

Сейчас кокаин у банд в спросе, так как на территории у них особо нечего продавать. Уверен, что они его разбавят так, что там от наркотика одно название останется.

— А если попытаются кинуть?

— Вот тогда и будем разговаривать. А сейчас достаточно, — сказал я с нажимом.

И удивительно, Юн молча подчинился, не выразив какого-либо недовольства. Я до сих пор не привык работать с людьми, которые послушно выполняют команды, если честно. Слишком часто вокруг те, кто будет спорить, оспаривать, пытаться гнуть свою линию и самоутверждаться. Потому, начиная повышать голос, я уже подсознательно ожидаю, что сейчас будет спор. Привычка.

Мы выехали к городу около железнодорожных путей, что пересекали некогда промышленную, но сейчас закрытую зону. Это место обеспечивало работой людей, что жили в третьем районе, самом тихом, тёмном и опасном, по моему скромному мнению. Теперь же работы нет, а та часть города превратилась в рассадник чёрной силы.

Меня сбросили сразу за ним, после чего я, минуя территорию враждебных банд, вышел на свою. Там же меня подобрал Француз.

— Это твоя кухня заработала, — с ходу заявил он мне. Не спрашивал, утверждал.