На стене висела плазма, где футбольный эксперт, то ли русский, то ли татарин, говорил:

— Я уверен, что участь гостей предрешена. У нас сильная команда, им не выстоять…

Скривившись, Димидко взял пульт и вырубил телек.

— А мы возьмем и выстоим, — уверенно сказал он и уселся во главе стола.

Вокруг него сосредоточились ветераны. Мы, молодняк, оккупировали другой конец стола. Мика не упустил возможности поухаживать за Риной, согнал Клыкова и услужливо отодвинул стул, предлагая ей усесться рядом с собой.

Рома покраснел от возмущения, а Рина проявила с ним солидарность и заняла свободное место возле меня.

Злобно зыркнув на Погосяна, Клыков переместился к ветеранам. Мика с ненавистью уставился на меня, подающего Рине меню, встал.

— Что-то есть расхотелось. Пойду домой. — Он сгреб пакеты с покупками и направился к выходу.

Я поймал его взгляд, полный злости.

— Чего это он? — удивилась Рина. — Он некрасиво поступил с Ромой, я не могла туда сесть!

Больше никто не заметил потери бойца.

— Надеюсь, хоть он не нажрется и не побежит прыгать с моста, — прошептал я.

Подошли официанты. Мы заказали разные чаи с восточными сладостями, и когда все загудели, разбившись по компаниям, я взглядом указал Рине на выход. Она поняла. Мы вышли на порог кафе, и я сказал:

— Мика тебя любит.

Рина фыркнула:

— Это потому, что не может затащить в постель. Как только, так вся любовь и пройдет. Знаю я таких.

— По-моему, у него к тебе серьезно.

Рина деланно рассмеялась.

— Не смеши мои тапочки! Он же пользует все, что движется, даже старушек! — Она посмотрела серьезно, сказала с некой обидой: — И не надо мне тут рассказывать про темперамент! Такие не меняются, и мне оно не нужно.

Мы ненадолго замолчали, и я не удержался, спросил:

— Рина, а ты не знаешь, все ли в порядке с Лизой?

Если не у нее, то у кого еще узнать? Но это было стратегической ошибкой, Рину перекосило, и она ответила, глядя в сторону:

— Мы с этой стервой не общаемся!

Донеслись хлопки в ладоши, мы синхронно повернули головы и увидели Мику, сидящего на скамейке напротив.

— Что, интересно, он о нас подумал? — сказал я.

— А и пофиг, — фыркнула Дарина, резко развернулась и исчезла в кафе.

Вот только разборок с приятелем не хватало! Оставив пакеты, Мика подошел и прошипел, сжав кулаки:

— Вот так, значит? А я тебе доверял!

— Между прочим, я ей о тебе говорил, — сказал я.

— Ага. Постель после Лизки еще не остыла, хочешь ее оприходовать?

— Остынь, Мика. У меня нет на нее планов.

— Расскажи! — вызверился он.

— Шарик, ты — балбес, — сказал я и вернулся в кафе.

Рина тоже почему-то обиделась и отсела от меня к Клыкову. Ну и ладно, ну и не очень-то и хотелось. Главное, чтобы этот конфликт на ровном месте не сказался на завтрашней игре.

Беспокоясь за Мику, я раньше других вернулся в отель, но его там не обнаружил. Пришел он за полночь, злой, но трезвый. Со мной он демонстративно не разговаривал. Глупый — потому что неопытный.

Утром Погосян вел себя как ни в чем не бывало, только спросил будто бы ненароком:

— Слушай, брат, а ты правда не имеешь на Рину планов?

Я улыбнулся и мотнул головой.

— Нет.

— И правда ей тогда про меня говорил? Что?

— Ей не понравилось, как ты обошелся с Клыковым, вот и все, — съехал с темы я.

— А она про меня что говорила?

— Что ты бабник и никогда не изменишься, — не стал врать я.

Мика тяжко вздохнул, скомкал салфетку и бросил в стену.

— Хреново. Но ведь мы не вместе, и я… — Он смолк, задумавшись. Вскинул голову. — Думаешь, она изменит мнение, если я завяжу с бабами?

— Вряд ли. Это не твой человек, Мика. Если она тебя не полюбила, то уже и не полюбит, каких бы высот ты не достиг. Зачем тебе неискренний человек рядом?

Погосян ударил кулаком по столу.

— Нужен! Ты не понимаешь. Окружу заботой, засыплю подарками, и она поймет!

— Что ей с тобой выгодно. Ты ее купишь, понимаешь? А потом она найдет того, кого полюбит, и уйдет. Зачем тебе это? Пойдем лучше завтракать.