Гаджет пиликнул.

– Через полчаса тебе всё принесут. А теперь давай, ложись, отдыхай.

Сергей поднялся, неожиданно чмокнул меня в здоровую щёку и стремительно ушёл.

А я, наконец, повернулась к своим новым соседкам.

Женщина напротив спала, укрывшись одеялом так, что виднелась только светловолосая макушка. Она, кстати, так же лежала и когда меня только привезли в палату. Две остальные девушки, довольно молоденькие и хорошенькие, как картинки, сидели вместе, на одной кровати, и тихо переговаривались, но не настолько, чтобы я их не слышала. Обсуждали диету для беременных.

Заметив мой интерес, одна из девушек сказала:

– Мы на сохранении, а ты?

– Тоже, - осторожно ответила.

– Ну, по тебе сразу видно, зачем сохранение понадобилось, а меня мой засунул сюда просто так, на всякий случай, - фыркнула одна из девушек.

Меня немного покоробило её бесцеремонное понимание моей ситуации, но, с другой стороны, как говорится, всё на лице написано.

– Меня Альбина зовут, - тем временем, продолжила понимающая.
– А тебя?

– Галя, - представилась я и перевела вопросительный взгляд на вторую девушку.

– Катя, - в свою очередь, назвалась и она.

– А спит у нас Ярослава. Она после операции. Внематочная беременность, - проинформировала меня Альбина.

– Так, может, мы ей разговорами мешаем?
– я, объевшись, тоже захотела спать.

– Да она не услышит, даже, если мы тут в барабаны бить будем. Под успокоительным девочка. С ней истерики постоянно. Боится, что муж бросит и рыдает, - тон Альбины уже начинает меня потихоньку раздражать.

Вот есть такие самоуверенные бабы, которые считают, что этот мир устроен для них и под них, и только они, умницы и красавицы, знают, как правильно в нём жить всем остальным. Альбина явно была из их числа.

– Устала. Спать буду. Спокойной ночи, девочки.
– остановила я поток вопросов, готовых сорваться у новой соседки, по ней это было видно, и стала, как могла, шустро устраиваться на ночь.

Глава 22

Я проторчала в больнице целых три недели. Хотела выписаться раньше, через неделю: в боку боли уже так не беспокоили, почти сошедшие синяки хорошо поддавались косметическим замазкам, а, главное, я боялась растерять своих клиенток. Не получилось.

Давно уже всё в своей жизни решаю сама. Но, как оказалось, теперь меня лишили права голоса. И не кто-нибудь, а все! И этих всех у меня одной неожиданно оказалось слишком много.

Первое утро в новой палате для меня началось с посетителей.

Пришла мама Захара. Я только глаза открыла, а она с двумя сумками заходит. Не знала, как мне ей в глаза смотреть. И не виновата перед ней, вроде бы: меня похитили без моего согласия и жестоко избили, тоже, кстати без него. Даже рёбра переломали! Как ни смотри, я получаюсь в этой ситуации - жертва, а почему-то стыдно... и, именно, мне. Хочется, чтобы ушла, но прогнать женщину, как вчера Захара, не могу.

А она мне еду выкладывает на тумбочку, уже всю поверхность судочками и баночками заставила. Корзина с фруктами, смотрю, на полу стоит. Я, к слову, даже целлофан, которым она была сверху обмотана, не разворачивала. Рядом вчерашний огромный кулёк Захара прислонился, я туда тоже ещё не успела заглянуть. Кроме того, тут же на полу, возле самой кровати, стоит неразобранный большой пакет с моим вчерашним заказом Сергею. Его вчера принесли, когда я уже уснула.

Женщина переставила банку с розами с тумбочки на общий стол, а на её место примостила ещё пару больших судков.

Весь процесс выгрузки безразмерной передачки сопровождался подробными инструкциями по комплектации и поеданию содержимого и закончился словами «а завтра я ещё принесу».

– Как ты, дочка? – несостоявшаяся свекровь заглядывает мне в глаза немного тревожно.

– Со мной и ребёнком всё хорошо. Рёбра срастутся через три недели. Спасибо, - отвечаю слишком быстро.

Я вижу, чувствую, она не знает о чём и как со мной разговаривать, чтобы не сделать хуже, чем есть. Становится безумно жаль её.

Наконец, выматывающее душу своей неловкостью, посещение прерывает врач, появившийся в сопровождении двух молоденьких, как я позже узнаю, интернов.

Мама Захара суетливо прощаясь, уходит. Начинается обстоятельный обход.

С кровати напротив раздаётся тихий плач. Врач уверенно успокаивает Ярославу, говорит, что у неё осталась возможность иметь детей, нужно только как следует подлечить воспаление и беречь себя.

Потом Альбина уговаривает доктора выписать её и сказать мужу, что ей вредно находиться в больнице. Нахалка врала, что сильно волнуется, так как не переносит страданий других девочек, и косилась, то на заплаканную моську Ярославы, то на моё подбитое лицо.