И взрослые и дети на разные голоса зовут свою скотину:

– Барь-барь!

– Коз-коз!

Габдулла тоже сегодня вышел встречать стадо. Бабушки не было дома. Перед этим к Габдулле заходил Якуп. Он показал вожаку рогатку подарок Вазира. До этого Якуп все время опасался, что товарищи узнают про его общение в Вазиром. Теперь же он был счастлив. Ведь они теперь все друзья, ему больше не надо ничего скрывать, и он с гордостью вытащил свою рогатку. Габдулла не упрекнул его. Наоборот, когда Якуп показал, как он научился стрелять, вожак счел возможным даже похвалить его. И встречать стадо сегодня они вышли вдвоем.

Завернув во двор Габдуллы корову и двух его овец, мальчики не ушли домой. В Беркутном никто не уходит сразу домой. Встретив свою скотину, каждый остается у ворот, чтобы проводить и остальное стадо, а может, и помочь кому-нибудь из соседей, если понадобится, загнать заупрямившуюся корову или овцу. Это вечернее шумное время, с призывным мычанием и блеянием, на-помипает какой-то маленький праздник. За стадом, как бы сопровождая его и отставая шагов на сто даже от самых ленивых коров, идет бледно-бурый, с красными, словно налитыми кровью, глазами бык с Нижней улицы. Про этого быка говорят, что он очень бодливый, и хотя на вид он не такой уж большой и страшный, но, завидев его, ребята мгновенно разбегаются. Кто прячется за калитку, а кто забирается на забор. Вот и сейчас, едва бык показался, Габдулла с Якупом, не столько из боязни, а скорей просто по привычке, уселись верхом на изгороди. На всякий случай Якуп вынул из кармана рогатку и зарядил се гладким камушком: ведь чем черт не шутит, может, и пригодится.

И тут случилось неожиданное.

Когда бык проходил мимо ворот Габдуллы, из соседского палисадника выбежала Гульнур. Она как раз возвращалась от портнихи в своем новеньком красном платьице и от радости ничего не видела вокруг. Она поворачивалась то налево, то направо, разглаживая пышные оборки, любовалась красивыми пуговками и нежно щебетала:

– Ах, Гульнур! Какое красивое у тебя платье, пусть твоя обновка будет тебе на радость. Пусть оно никогда не износится и всегда будет таким красивым...

А платье Гульнур было действительно на загляденье, и бурый бык, важно следовавший посредине улицы, не мог, конечно, пройти мимо, не обратив внимания на это красное платье. Он словно остолбенел от удивления, и выпученные глаза его еще больше налились кровью. А красное платье кружилось и дразнило его, раздувая, как огонь, пышные оборки. Бык низко нагнул тяжелую рогатую голову и стал медленно приближаться к Гуль-нур.

– Гульнур, беги!
– тревожно крикнул Габдулла.

Девочка вздрогнула и подняла голову, по на всем белом свете для нее ничего не существовало, кроме ее красивого платья, и она не сразу увидела опасность. А между тем бык уже перепрыгнул через неглубокую канаву и, еще ниже наклонив голову, с ревом бросился на Гульнур. Раздался отчаянный детский крик, красное платье заметалось из стороны в сторону, вот-вот острые, словно выточенные из железа, рога взметнут его наверх и с силой бросят на землю, под тяжелые копыта.

– Мама! Мамочка!

Габдулла птицей слетел с изгороди и, схватив девочку под самой мордой быка, перебросил ее через ограду на грядки. В то же мгновение разъяренный бык бросился на Габдуллу. Мальчик не успел увернуться и, зажатый между рогами, взлетел наверх и тяжело шлепнулся на большой камень. Бык отступил назад и, роя копытами землю, с еще большей яростью бросился па свою жертву, но в этот момент выпущенный из рогатки Якупа камень больно ударил его в глаз. От бешенства и боли бык замотал головой и закружился на одном месте, а потом пустился по улице.

Все это случилось в какое-то короткое мгновение. Отовсюду сбежались люди.

Габдулла лежал свернувшись, белое лицо его казалось неживым; стараясь не стонать, он крепко прикусил губами полу рубашки. Отогнав быка, люди в тревоге окружили мальчика. Кто-то хотел его поднять, но он вскрикнул от боли:

– Рука... рука!..
– -С края его губы, оставляя тоненький след, на подбородок бежала кровь.

Увидев это, Гульнур испуганно взвизгнула.

– Не визжи, - строго остановил ее подошедшей Айдар.

Собравшиеся люди участливо обсуждали событие, каждый старался высказать свое сочувствие, дать совет - одни проклинали быка, другие ругали его хозяина.

– Каков хозяин, такова и его скотина.

– А хозяин быка сам хуже змея.

– Молодец, Габдулла, вот это джигит, спас девочку!

– Ни за что ни про что сгубил мальчишку...

– Да что зря языком молоть, надо что-то делать!

– Тут только один выход - поскорей в больницу отправить!

– А на чем отправить, когда сейчас пи одной машины в ауле нет?

– Иди, Яумбаев, запряги скорее лошадь!

Якуп и Айдар молча смотрели па своего вожака. По лицу Якупа безостановочно текли слезы. Айдар крепился, Вазир, беспечно пробегавший по улице, сунул свои нос в толпу и, увидев распростертого на земле Габдуллу, тихонько ахнул.

– Что же вы стоите все? Его в больницу надо!
– вне себя закричал он и, растолкав толпу, кинулся бежать.
– Лошадь надо! Машину надо! Я сейчас все найду!

Но Шарифулла уже опередил его и, остановив проезжающий по улице тарантас, подвел к толпе пожилого возницу.