Схватив одежду, тороплюсь в наш лагерь. Сейчас выпью чай и успокоюсь. Все хорошо на самом деле. Нормально. К черту все. По дороге натягиваю шорты и майку прямо на мокрое тело. Запихиваю одну ногу в штанину прямо в движении, потом другую, топаю, не прерываясь на действия по тропинке. Майка застревает на влажной спине, засунув руку к лопаткам, с силой дергаю и выправляю.

Пока ищу термос с напитком по багажникам, проходит немало времени. Возвращаясь к обеденной зоне, вижу, как развалившись в том же кресле сидит Матвей. Пришел прямо вслед за мной? Я и не видела никого позади себя. И когда он успел добежать? Замечаю, что на нем даже капли воды еще не высохли. Так и стою перед ним, держа в руке термос с чаем.

– Мне налей тоже, – просит он, протягивая свою кружку.

Я молча наполняю наши емкости душистым напитком. Руки мелко дрожат и не слушаются. Волнуюсь. Странно мне, но я волнуюсь. Впервые близость шпарит кипятком по нервам. Протягиваю ему одну, и взяв свою, все равно сажусь рядом. Отпиваю. Сижу смотрю в одну точку, не в силах взглянуть на Мота. Мне почему-то стыдно. За то, что стала свидетелем той сцены.

– Где Соня? – выпаливаю неожиданно для себя.

– Там осталась, – безразлично отвечает и достает сигареты.

Судя по ответу, ему наплевать, как и всегда, кто там и с кем остается. Взял свое, прощайте, наша встреча была ошибкой. Ну норма, что говорить. Сардонически про себя усмехаюсь. Такое себе, когда отперли тебя по-взрослому и кивнули на прощание. Но, наверное, все всех устраивает, поэтому дело не мое ни разу.

– Зачем приплыла туда? – вопрос на миллион заставляет пошатнуться на стуле.

– Не специально же, – честно отвечаю. – С Максом поссорилась, решила подальше уйти.

Матвей сканирует меня пронзительно и напряженно. Что хочет увидеть? Я и сама хотела в себе разобраться бы. Не отрываясь, тоже смотрю в его глаза. Весь его облик выражает сейчас черт знает что. Смесь всех чувств гуляет по поверхности нашей кожи. Все прежнее рушится, летит в бездну, необратимость наступает огромной густой полосой, рассекает напополам.

– Лер, я….

– Матвей! – прерываю его. – Ты же не собираешься мне объяснять ничего правда, – щеки начинают полыхать. – Это лично твое дело, и вообще, как-то все по дурацкому, я не чувствую больше…

Он прикрывает мне рот ладонью и немного подается вперед. Замирает почти около моего лица и хрипло произносит.

– Помолчи.

Мгновенно замолкаю. Матвей очень напряжен. Меня весь его вид поражает. Таким он бывает только в поворотные моменты своей жизни. Я-то знаю. Глаза так сверкают, что синь притягивает и практически гипнотизирует. Весь он словно из камня высечен. Отшатывается и тут же просит.

– Сядь ближе, – и когда выполняю, берет мою руку в свою. – Лер.

Прикрыв глаза, как-то болезненно и с трудом сглатывает ком. Я начинаю медленно умирать. Сердце колотится так сильно, что сейчас вывалится из груди. Уже не тук-тук-тук, а бум-бум-бум. Мне ужасно страшно.

Шестым чувством понимаю, что сейчас услышу то, что порвет наш мир надвое.

– Не нужно ничего говорить, – пытаюсь выдрать свою кисть из его лапищ, которые становятся неожиданно горячими. – Отстань! Это твое дело, чем ты и с кем занимаешься. Если ты думаешь, что я шокирована, то разочарую тебя. Нет!

Мне удается отодвинуться. Мот хмуро рассматривает меня из-под надвинутых бровей. Скулы напряжены, губы сжаты. Сердится.

– И когда научилась не шокироваться? – бросает сквозь стиснутые зубы.

Удивляюсь. Искренне причем. Он что думает, я вообще куку? Считает недоразвитой? Я, между прочим, с парнем встречаюсь. В курсе, что значит «глубокие» отношения, если что. И хотя мои родители понятия не имеют о том, что я себе позволяю, я же не отсталая. Все люди делают это. Ничего такого, но папа убьет, когда узнает. Просто разорвет сначала меня, а потом придушит Макса. Он думает обо мне лучше, чем я на самом деле. Мне частично, наверное, гены дяди достались.

– Тогда! – с пафосом поднимаюсь со стула и иду долить себе в чашку горячий чай.

– Лера, присядь, – он прибавляет жести в голосе. – Пожалуйста, – меняет интонацию на просительную.

– Ладно, – иду к нему назад сразу же.

Ну как отказать? Все, что не происходило бы не поменяет нас. Это же мы. Почти прежние. Пока двигаюсь, смотрю на него. И от пристального внимания снова заворачиваюсь в простыню неловкости. Очень хочется мотнуть куда-нибудь в Зурбаган от того всего. Надоело, когда вот так швыряет из одного состояния в другое.

– Лер, мне жаль, что ты видела.

– Без разницы. Я и раньше не обделена сведениями о тебе была.

– То было раньше, – немею, он прямо в глаза сигналит.

– А что изменилось? Ничего! Так что… - неопределенно тяну.

Точнее определенно. Собрав всю энергию чувств, посылаю волну Моту, чтобы молчал. Ведь все разрушится тогда.

– Да изменилось блядь! – рявкает он. – Ты же не слепая!

– Нет, – стою на своем – просто заткнись сейчас, ок? Молчи!

Меня начинает трясти и колотить. Чтобы согнать это, подношу кружку к губам и пытаюсь влить в себя горячую жидкость. Край стучит о мои зубы и все, что пытаюсь влить в рот выплескивается на грудь. Прекрасно, я собой владеть совсем перестаю.