– Матвей, - слышу голосок Илюши, - я пить хочу.

– Проснулся? – заглядываю в заспанное личико. – Сейчас куплю. Посидишь один или со мной?

– Не, я с тобой.

Поставив машину, открываю дверь со стороны пацаненка. Аккуратно отстегиваю ремень и беру его на руки. Он доверчиво обхватывает меня руками и склоняет голову мне на плечо. Задевает лобиком мою щеку и меня обжигает. Это что температура? Илья горячий.

– Илюш, ну-ка дай-ка лоб попробую, - приподнимаю его. – у тебя голова болит?

– Немножко.

Прижимаюсь к его коже и понимаю, что скорее всего да, заболел. Может акклиматизация, не знаю. Смутная тревога царапает меня. Бережнее перехватываю его и шагаю за водой. Выбираю теплую и направляюсь сразу в аптеку. Прошу провизора померить температуру. Точно, есть небольшая. Покупаю необходимые лекарства и заставляю Илюшку выпить. Он капризничает. Не нравится ему, горько же. Я почти вспотел, пока упросил этого маленького деспота проглотить таблетку. Достав из багажника чистый плед и небольшую подушку укладываю на разложенном сиденье.

Стараюсь не дергать, рулю домой. Сейчас случится величайшее объяснение в моей жизни. Мне еще надо как-то доказать, что это не мой сын. Поверят ли? Мне возможно и было бы похрен, но я знаю точно, что мои родители такого не заслужили. Я всегда давал относительные разъяснения каждому своему поступку, если оно того требовало. Ладно, прорвусь.

Свет везде горит в доме. Даже подъездная дорожка ярко виднеется. Открываю ворота, въезжаю в гараж. Бережно беру спящего Илюшку, умудряюсь повесить на плечо еще его рюкзак с вещами и иду. Разуваюсь и прохожу в гостиную. Негромко работает телевизор. Перед ним на большом уютном диване сидят мои родители. Отец привалился к спинке, а мама уютно устроилась у него на груди. Увлечены просмотром, даже не сразу заметили нас. Тихонько покашливаю.

– Привет.

Мама округляет глаза и пораженно молчит. У бати уровень вопросов в глазах зашкаливает. Столько он взглядом выдает, что уже дальше некуда. Они даже не двигаются, а просто смотрят, не в силах произнести ни слова.

– Отомрите, родители.

Вдруг мама сжимается и глаза ее наливаются слезами. Вижу, как одна срывается и катится вниз. Папа тоже замечает и недовольно морщится. Это не от того, что она заплакала. Это ко мне обращено, потому что именно я причина данного факта. Батя терпеть не может, когда кто бы то ни было огорчает ее.

– Объяснишь? – коротко кивает на Илью.

– А ты думал, что просто пропилю мимо вас и свалю в закат? – прищуриваюсь я. – Па, ты что плохо знаешь меня?

Мой несанкционированный наезд его успокаивает. Первое впечатление смывается, и отец снова становится самим собой, то есть рассудительным и максимально спокойным.

– Маша, посмотри на меня, - поднимает ей подбородок – все хорошо. Давай определим малыша и потом все обсудим. Да, милая? Машунечка, все нормально.

– Ма, у него температура.

Мама резко дергается и вскакивает с дивана. Стремительной походкой несется ко мне. Тормозит у самого края и осторожно заглядывает в лицо Илюшки. Скашиваю глаза и я туда же. Влажные волосики облепили лобик, но дыхание чистое и не тяжелое. Мама осторожно касается щечки.

– Горячеватый, – задумчиво произносит. – Неси в гостевую. Или нет давай к себе. Бегом, что застыл. Вдруг температура высокая.

Сбрасываю рюкзак с руки и тащусь аккуратно наверх. Осторожно раздеваю мальца. Подсунув градусник, застыли с мамой в ожидании. Она смотрит на меня очень и очень внимательно, потом Илюшу сканирует. Сравнивает, догадываюсь я. Ищет схожие черты. Градусник пищит и мама, вздрогнув от звука, вытаскивает его.

– Тридцать семь и пять. Слушай, Матвей, невысокая. Я бы не стала сбивать. Тем более спит он. Давай будем наблюдать, если что не дай бог, то пригласим доктора.

– Как скажешь, ма. Я этом мало что соображаю.

– Да? – слышу иронию в голосе. – Скажите, пожалуйста… Мы ждем тебя внизу. Будешь уходить, оставь дверь открытой, чтобы мы слышали, что в комнате происходит. Каждый звук важен, слышишь меня?

Киваю головой, соглашаюсь со всем, что скажет.

– Я душ приму? Ма, все хорошо, я обещаю. Я быстро, ладно?

Она кивает и уходит. Наспех споласкиваюсь под прохладными струями и возвращаюсь к родителям. На низком столике стоят три кружки отлично заваренного чая. Легкий парок вьется над изящными чашками. В дополнение картины на меня устремлены две пары глаз с ярко выраженным настороженным любопытством.

– Ну, и? – кивает мне отец.

Сажусь и отпиваю горячий напиток. Тепло раскатывает по телу. Я понимаю, насколько устал за сегодняшний день. Тру лоб и с трудом преодолевая зевоту отвечаю.