— Я заколол их сразу, чтобы не мучились лишнего эти мужики-разбойники. По доброте своей и еще из-за того, что я всегда на стороне добра. А добро оно такое и должно быть — с кулаками большими.

— А еще, ты же говорил, что братья они тебе, что не хочешь с ними всерьез сражаться? А потом, взял и всех убил? Обманул, получается? — это уже Грипзих спрашивает.

Да, мою речь перед поединком слышали все, поэтому придется объясниться перед наемниками:

— А это была военная хитрость. Знаете, что это такое? — спрашиваю я всех.

Народ неуверенно кивает головами, а Фиала даже отвечает, что знакома с таким делом:

— Нам наш учитель говорил поближе к стенам врагов подпускать, чтобы стрелять в упор. Это, мол, и есть настоящая военная хитрость, как он учил.

Наемники недоуменно смотрят на нее, похоже, демократия у них тут не настолько развитая, чтобы бабам слово в разговоре воинов давать. Зато, я сразу поддерживаю ее:

— Правильно, военная на то она и хитрость, чтобы врагов убивать, а самим выжить. Вы же тоже так хотите, а не наоборот совсем?

И продолжаю объяснение:

— Чтобы они признали меня за своего и не толпой кинулись, а решили, что Хоб из меня душу выбьет. Поэтому и согласились на поединок. Нормальная военная хитрость — ввести противника в заблуждение, чтобы он не мог свои сильные стороны использовать. Такие, например, что они не кинулись на меня толпой сразу. Это как занять позицию в лесу и конников среди деревьев из луков ссаживать — примерно такая же, — объясняю я наемникам на понятном им примере.

Народ смотрит на меня с недоверием, однако, мясо готово и мы приступаем к обжорству. Пожарено оно на славу, я про себя прощаюсь с боевым козлом, еще прошу прощения, что ем его плоть и кровь с большим удовольствием.

Со стороны похоже, что я таким образом молюсь, вижу, что и наемники, и лучницы ко мне присматриваются сейчас.

Да и сами молятся заметно, делая ритуальные жесты, что-то с головы на грудь правой рукой переводя.

— Сами понимаете, при встрече с Тоболом и Лорасом все так случилось, что пришлось выбирать — или я их, или они — меня. Вышло так, что они оба померли, один от стрелы Кситы, второй от моего копья. И что, сами же понимаете, ситуация стала еще безвыходнее. Снова — или я оставшуюся банду порешу, или банда прирежет меня и еще вашу Кситу за долги перед бандой заберет. За своего помощника Хоб бы с вас не слез, погибла бы из вас половина при такой разборке. Так что я просто опередил их.

— А так сидим, мясо кушаем и добычу делим, все живы и здоровы, никто даже раненый не помирает. Отлично все вышло, с чем вас всех и поздравляю, — подвожу я итог своего рассказа про военную хитрость.

Некоторое время после такой длинной речи я усердно насыщаюсь хорошо приготовленным мясом, заедаю его какими-то овощами и свежим хлебом. Из напитков — только ключевая вода из ближнего родника.

Понюхав хобову бражку, я скривился и без проблем отдал ее наемникам, чем немало тех порадовал.

Пока я наедаюсь, посматривая по сторонам и обдумывая, как бы половчее предложить наемникам связать свою судьбу со мной. Чтобы они сами про это дело не особо догадывались, что нужны мне как спутники довольно сильно.

Я пока не знаю, для чего именно нужны, только понимаю, что такой отряд за спиной очень даже поможет мне выжить и выжить хорошо. Нет им смысла пропадать в лесу, когда они могут помочь мне.

Кругом пиргорой, крестьяне и бабы ихние жарят, парят и варят кучу мяса, радуясь жизни очень так непосредственно.

Воины ведут себя сдержаннее и солиднее, не первый такой пир в жизни опытных в военном деле мужчин.

Смысла сидеть в лесу я для себя не вижу никакого, только время терять и вшей кормить. Полностью бесперспективное для меня занятие, нужно двигаться вперед, строить себе новую и хорошую жизнь. Раз уж мне реально повезло выжить около холма с каменными стенками и потайным бункером, откопать его тайну и проникнуться мудростью установленной Системы.

Именно в схватке с бандой Хоба я убедился, какое страшное и коварное оружие поселилось у меня в голове.

Всех врагов, конечно, не станешь в дебилов превращать, действовать придется мягче и дальновиднее.

По словам Кситы, она здесь зимой жила, значит, и остальные воины с ее сестрой тоже тут куковали. Голос потеряла и мерзла много наверняка, как и все остальные. Скорее всего, какие-то серьезные проблемы с законом не дают им уйти отсюда. И еще, наемники сами по себе достаточно безынициативные мужики, что сидят столько времени на одном месте, слушаясь в качестве вождя и организатора нападений этого самого покойного Хоба.