А если и не увидишь, небольшая потеря. Зато мы доказали, что наши бульдозеры возьмут эту тайгу. Завтра же начнем расчищать трассу нефтепровода.

2

Димка Шабанов уже подъезжал к первому вагончику, когда с боку дороги выскочил щенок и бросился под гусеницы бульдозера. Димка затормозил, машина заскрежетала и остановилась. Но ему показалось, что было уже поздно. Он открыл кабину, наступил на гусеницу и спрыгнул на землю. Обошел бульдозер и заглянул под него спереди. Мелко дрожа от страха, от непонятного гула, доносившегося сверху, между гусениц сидел щенок и смотрел на него испуганными глазами. Он впервые попал в такую переделку и сейчас не мог сообразить, что с ним случилось. Щенок был маленький, серый, походивший на пушистый комочек с крохотными торчащими ушами. Он смотрел на Димку, не мигая.

— На, на, на, — позвал его Димка и протянул руку.

Но щенок и не попытался стронуться с места. Тогда Димка лег на живот между гусеницами, поймал его за лапу и вытащил наружу. Он никак не мог понять — откуда в безлюдной тайге оказалась собака. Димка взял щенка на руки и погладил по голове. Тот поднял мордочку и лизнул его палец.

— Вот гусь, — сказал Димка, залез вместе со щенком в кабину и поехал ставить бульдозер на площадку.

Строительное управление, в которое устроился Димка, расчищало трассу под нефтепровод. Оно прибыло на берег реки несколько дней назад. Вместе с землеройщиками, как называли Димку и его сослуживцев, здесь высадились и трубопроводчики. Они поселились отдельно, аккуратно расставили жилые вагончики и сразу оборудовали причал, на который стали прибывать баржи с трубами. «Может щенок прибежал от них?» — подумал Димка, но отдавать пушистую животину никому не хотелось. Поставив бульдозер, он взял под мышку щенка и направился в столовую.

— Ну что, Зиночка, — обратился он к золотоволосой поварихе с редкими, светлыми конопушками на лице, — чем кормить сегодня будешь?

— Щи, котлеты, компот, — протараторила Зина, выглядывая в раздаточное окошко.

— Давай щи, две котлеты и два компота.

— А это у тебя что? — спросила Зина, кивнув на щенка.

— Как что? Волк, не видишь, что ли?

— Ну да, волк. Ври больше. — Зина зачерпнула из большой алюминиевой кастрюли поварешку щей, вылила их в тарелку.

— Не веришь, не надо, — сказал Димка как можно равнодушнее. — Волчицу бульдозером задавил. А этого поймал. Остальные разбежались. Котлеты клади в разные тарелки, я ему беру.

— Так я тебе и разрешу поганить посуду, — отрезала Зина. — У нас и без твоих волков ее не хватает.

— Я тебе за тарелку заплачу, а ты скажешь, что разбила.

Но тарелку Зина не дала. Она положила две котлеты в одну посудину. Димка выхлебал щи, переложил туда котлету и лапшу, поставил под стол и посадил щенка к тарелке. Тот ткнулся мордой в котлету и начал есть. Зина выскочила из кухни.

— Шабанов! — закричала она. — Что ты делаешь? Я Гудкову жаловаться буду.

Она хотела выхватить из-под стола тарелку, но Димка ногой преградил ей путь. Он обнял Зину за талию, повернул к себе и сказал:

— Ну что ты, Зинок, кипятишься? В конце концов нужна нашему городу собака или нет? В каждом порядочном городе имеются свои собаки. У нас ведь даже твой занюханный буфет караулить некому.

3

— Шабанов! — негромко, с ядовитой интонацией в голосе произнес Димкин сосед по вагончику Коровин. — Ты мне ноги мыть будешь.

Соскочив с кровати, он вляпался в котлету, которую съел и уже переварил щенок. Димка открыл глаза, увидел сморщенную физиономию Коровина и опустил руку на пол. Нащупал под кроватью щенка, поднял его и сунул под одеяло. Теперь можно было разговаривать.

— Шабанов! — еще грознее заорал Коровин. — Где твоя падаль? Ты мне за сапоги платить будешь.

Димка понял, что щенок совершил еще одно преступление. Причем, если первое Коровин мог как-то простить, то испорченные сапоги — никогда. К любой вещи, за которую заплатил свой кровный рубль, он относился с величайшим почтением. Чтобы он успокоился, его надо было разозлить еще больше. Такой уж характер был у Коровина.

— Выбрось ты эти сапоги и купи новые, — сказал Димка. — Видел, какие себе купил Гудков?

— Вот ты мне их и купишь, — процедил сквозь зубы Коровин. — Не хихичь, не хихичь. Ты у меня так просто не отвертишься.

— Хапуга ты, — обозлился Димка. — По двадцать тыщ зарабатываешь, а на новые сапоги жалко. В этих ведь ходить стыдно.

— Да, зарабатываю, — зло произнес окончательно вышедший из себя Коровин. — Своим собственным горбом. А ты что заработал, то и пропил.

У Димки с утра всегда было хорошее настроение. Он поглаживал щенка по мягкой шелковистой шерсти и слова Коровина его совершенно не трогали. Единственное, что смущало, Коровин никак не мог остановиться.

— Уж ты лишнего рубля не пропьешь, — сказал Димка, вытаскивая руку из-под одеяла. — А мне деньги ни к чему. Лежит в банке пятьдесят тысяч, так я знакомую попросил, чтобы она их в фунты стерлингов перевела. Она мне по секрету сказала, что скоро денежная реформа будет. Рубль в пять раз упадет.

— Трепло ты, Шабанов, вот что я тебе скажу, — сердито бросил Коровин. — Находка для шпионов. Таких в войну к стенке ставили.

— Вот когда о реформе объявят, тогда и узнаем, кто из нас трепло, — лениво зевнув, ответил Димка.