Шрифт:
— Такая же ничего не понимающая, — был ответ.
Я никогда столько не разговаривала, считая что «молчание — золото». Почему же сейчас нарушила это правило? Нарушив, крупно налажала, похоже.
Глава 6. Совёнок
Хелен
— Кристиан, хватит подшучивать над девочкой, — пожурил целитель профессора. — Позвольте представиться, целитель Гранд Ферген, — мужчина чуть наклонил голову, а глаза его всё ещё улыбались.
— Хелен Питмен, возможно стану ученицей этого уважаемого учреждения, — и уже тише добавила, — если меня раньше не прибьют.
Мои слова все же были услышаны, целитель хрюкнул. А вот Кристиан был явно мною недоволен.
— Прошу меня простить, Гранд, но не могли бы вы оставить меня с этой юной леди наедине. Необходимо напомнить ей, где она находится, — ну, словно кот перед дрожащей мышкой.
Ну, вот откуда во мне столько дерзости? Я же добрый, отзывчивый и скромный человек. Так, чего же меня сейчас распирает-то так? Хотелось накрыться одеялом или спрятать голову в песок, как это делают страусы. Я никого не вижу, а значит и меня не видно. Но такие высоты мне были не по силам.
В одеяло я всё же впилась побелевшими пальцами. Кристиан громко подвинул стул и сел так, чтобы видеть мои глаза. Махнул рукой и вокруг нас образовалось поле. Я уставилась выше его головы и в глазах моих, видимо, отразился неописуемый восторг. Я видела невидимое. Я видела магию и это говорило о том, что я близка к тому, чтобы прикоснуться к прекрасному.
— Нет, вы просто невозможны. На вас совершенно нельзя злиться, — он убрал барьер, а я посмотрела на него с восторгом. — Ну, что опять не так?
— Всё так, профессор, всё так. Вы прекрасны, — глаза мои закрылись и я мирно засопела.
Кристиан
— Гранд, — позвал недовольно целителя, — тот, смеясь подошёл к кровати и взяв за запястье Хелен, сосредоточено считал удары сердца. Поднял её веки и обратился уже ко мне.
— У меня в кабинете есть отличное виски, не желаешь ли по пять капель?
Я желал, очень желал, у меня руки чесались прибить эту рыжию чертовку. И дёрнуло же меня согласиться помочь «бедной девочке» обрести магию.
«А то, бедняжка так несчастна, — говорила мне Бельфемора, — у неё была магическая лихорадка, да перед самым совершеннолетием. Вы как мужчина и профессионал своего дела обязаны ей помочь».
О, да, конечно, у меня сейчас как у мужчины, было лишь одно желание — перебросить её через колено и профессионально надавать по пятой точке. Ладонью, без перчатки. Да так, чтобы она взмолилась и плача просила прощение за изрядно потрепанные нервы профессора.
— Создатель, — закрыл глаза. Как от неё умопомрачительно пахло. У меня даже стояк образовался. И как с такими мыслями, я должен буду смотреть на её обнаженное тело? Это для всех она будет в рубашке, но я буду видеть другим зрением, магическим. И эти тряпки меня не спасут. Вот уж, младшенький братец повеселится. Тьфу, это же нужно было так просчитаться, поверить бумагам…
Я ведь ознакомился с рекомендациями от всех её учителей и все рассказывали, одно и то же. Что девочка скромна, хороша собой и от неё слова лишнего не услышишь. Видимо, произошел в министерстве образования сбой и прислали не те документы.
Девчонка оказалась наглой, самоуверенной, беспринципной, с полным презрением чихающая на регалии. Ох, чувствую с ней греха не оберёшься.
Отрезвил меня лишь виски со льдом. Потом опомнился, что пить мне нельзя. И с осуждением посмотрел на Гранда. Ему точно это известно.
— Да брось, пять капель не помешают. Тем более, видеть перед собой это чудо во плоти на магическом одре, — недовольно посмотрел на друга. — Ну, согласись, совёнок просто прелесть.
— Как долго она проспит? — надо же у неё даже уже появилось свое кодовое прозвище, Совёнок.
— До самого начала. Тебе же нужно от неё получить положительный ответ на: «Вы будете моей женой?» — Гранд громко заржал.
— Идиот, — процедил сквозь зубы и злой, как стая чертей, покинул кабинет друга.
Хелен
Я, видимо, долго спала, по ощущениям целый день. Оно и к лучшему, хоть и ужасно хотелось есть и пить. Но пришлось терпеть. До полуночи оставалось около часа времени. Меня проводили в отдельную келью, находящуюся в подземелье, вход занавесили тёмным полотном. У меня было пол часа переодеться в чистую ритуальную одежду. И оставалось пять минут подумать, так сказать, о высшем, о душе. Надумать ничего не смогла, сбивал с мыслей запах мускатного ореха и чёрные глаза, в которых плескались смешинки.