– Меня препроводили сюда силой, - сказал Архимед.

Марцелл опять повернулся к Бурру и, повысив голос, приказал:

– Кругом!.. Марш!

Сотник двинулся из дворика к выходу. А консул, вновь приветливо посмотрев на ученого, продолжал:

– Будь здесь как дома.

Архимед, человек сообразительный и при всей своей скромности сохраняющий достоинство, взглянул на ликторов с пучками прутьев и топорами, на рослого, гладко выбритого трибуна Мурену в сверкающих доспехах и развевающемся плаще и, улыбнувшись уголками рта, сказал:

– Это, пожалуй, трудновато, хотя я и дома.

– Вы слишком чувствительны, - холодно заметил консул.

– Побежденные, пленники, покоренные как-то всегда чувствительны, - ответил Архимед.

– Я имел в виду вас, греков, - добавил Марцелл и тут же завершил свое интермеццо.
– Ну да ладно.

– Могу ли я повторить вопрос, Марк Клавдий Марцелл? Почему твои люди задержали меня и привели сюда?

– Приляг, - сказал консул.
– Ты не слышал моего предложения? Я хотел бы доесть свой завтрак, но не люблю возлежать у стола в одиночестве.

– Я постою, - спокойно возразил Архимед.
– Успею еще належаться...

Несколько мгновений консул смотрел на Архимеда. Его взгляд утратил всякое выражение. Морщинки вокруг рта и носа вдруг зловеще заострились, но потом, будто опомнившись, он вновь заставил свое лицо проясниться и, обернувшись к Мурене, приказал:

– Вели унести!

Еду унесли. Марцелл протянул руку:

– Шлем!

Подали шлем, он надел его. Все было готово для официального действа. Мурена достал tabulae ceratae - восковые таблички и иглу для записей.

– Гордые вы, - заметил Марцелл.

– Ты имеешь в виду греков?
– скромно спросил Архимед.
– Я могу идти?

– Вовсе нет, - засмеялся Марцелл.
– Я хочу с тобой поговорить. Читал твою "Катоптрику".

Архимед поднял удивленный взгляд, упиравшийся до этого в траву и розовые камешки.

– Ты интересуешься физикой?

– Так, немного, - засмеялся Марк Клавдий Марцелл. По лицу трибуна промелькнула усмешка.
– Я и "Эфода" читал. Даже прорешал после тебя все четыре задачи. Остроумная вещь - это интегральное исчисление. Как ты его называешь? Метод исчерпывания?

– Ты еще и математик?
– без малейшей иронии спросил пораженный Архимед. Казалось, он неожиданно обрадовался этому.

– Ты говоришь с одним из лучших физиков и математиков столетия, просветил Архимеда Публий Камилл Мурена.

– Очень рад!
– искренне воскликнул Архимед.
– Я и правда рад!
– обратился он к Марцеллу.
– Но тогда зачем ты воюешь, смею спросить? Зачем завоевываешь чужие города? Почему не сидишь дома и не занимаешься вычислениями?

Консул повернулся к коллеге:

– Что поделаешь, война, приятель. А меня избрали консулом. Политика есть политика. Кроме того, взятие Сиракуз было чисто инженерной операцией. Но теперь позволь и мне задать вопрос. Зачем воюешь ты, Архимед?

– Я?!
– удивился ученый.
– Мне кажется, я не понимаю тебя.

– Серьезно?
– консул посмотрел ему прямо в глаза.
– Ты спросил меня, почему я воюю. Я должен воевать, ибо я консул, а в настоящее время еще и dux classis , командующий флотом. Но ведь ты - частное лицо, ученый. Почему воюешь ты?

– Но я...
– тихо и отчетливо проговорил Архимед, - я вовсе не воюю! С войной я не имею ничего общего! Когда пришли твои воины, я как раз рассчитывал площадь эллипса. Много лет я занимаюсь диофантовыми уравнениями. Какая тут связь с вашей войной?

Марцелл хотел было спросить, нашел ли он уже надежный метод вычисления плоскости эллипса, но вместо этого сурово произнес:

– Машины с ваших укреплений уничтожили четыре наших корабля! Камнеметы потопили одну длинную ладью, а ваши проклятые зеркала вызвали пожар на трех триерах и отправили их на дно. Ты хочешь сказать, что ничего об этом не знаешь?

– Я слышал, - ответил ученый.
– В свое время об этом говорил весь город.

Консула охватил гнев.

– Машины на ваших укреплениях продлили осаду Сиракуз по меньшей мере на год!
– воскликнул он.

– В самом деле?
– переспросил с явным удивлением Архимед.

Римлянин овладел собой. Тем временем трибун усердно и без устали что-то записывал на восковой табличке. Уже начался допрос, и с учетом готовящихся строгих мер следовало соблюдать все предписания закона.

– Послушай, Архимед, - тихо и зловеще проговорил Марк Клавдий Марцелл, уж не собираешься ли ты утверждать, что ты не в ответе за потопление наших кораблей?