— В общагу, пятую.

— Какую общагу?

— Нашу, пятую, — тихо говорит она, смотря в окно и полностью игнорируя мой вопросительный взгляд.

— Нет, хватит с тебя приключений на сегодня, домашний адрес говори, никаких общаг. — И какого черта ей понадобилось ночью, да ещё и в таком виде, переться в общежитие?

Вдруг ко мне приходит неприятная догадка: скорее всего, у Ромашкиной есть парень и он живет в пятой общаге. От этого я злюсь ещё больше. И где же был этот парень сегодня ночью? Почему отпустил ее одну? Он вообще в курсе, где она работает? Что это за парень такой?

— Адрес, — повторяю раздраженно.

— Я тебе уже сказала! Я живу в пятой общаге, что непонятного? — выкрикивает, поворачивая ко мне голову и впиваясь в меня злым взглядом.

— Ты же городская, — ни хрена не понимаю я, с этой Ромашкиной тронуться можно. Тайна за семью печатями, мать твою.

— Это что, показатель того, что я не могу жить в общаге? Не хочешь подвозить меня, так и скажи, пешком дойду. — И хватается за ручку, пытаясь сбежать от меня.

Но никуда ты не денешься, Ромашка. Я усмехаюсь, заводя мотор.

— Эй, разблокируй дверь, я хочу выйти! — кричит она.

— Выйдешь. Обязательно. Возле пятой общаги. — Жму на газ, выезжаю с парковки, а потом медленно еду по пустой дороге.

— У тебя синдром черепахи, что ли? — недовольно шипит Ника, кутаясь в джинсовку.

— А у тебя синдром недовольной стервы?

— Соловьев, ты как был дикарем, так и остался им!

— Да ладно тебе, ты вон тоже как была отмороженной, так и осталась. — Я мастер комплиментов, я в курсе, да.

— Идиот.

— Дура.

— Придурочный.

— Коза.

— Неандерталец!

— Овца!

— Отрыжка динозавра!

— Длинноносая!

— Единорог. — Наши взгляды встречаются, и я не выдерживаю первым, начинаю громко смеяться и никак не могу отвести взгляд от Вероники. Смеющаяся девушка, которая только что плакала, — оказывается, это так сексуально.

Хорошо, что на дороге нет ни одной машины и я могу лишнюю минуту постоять на зеленый свет светофора и не отводить взгляд от этих синих глаз.

— Единорог? Серьезно? А по каким параметрам ты отнесла меня к семейству однорогих? — всё-таки жму педаль газа, но почему-то решаю сделать огромный крюк по пути к общежитию, которое находится всего в десяти минутах езды.

— По торчащей у тебя на голове антенне, — усмехается она, и я пытаюсь пригладить рукой волосы, чтобы не выглядеть идиотом.

Глава 9

POV Вероника

— Может, включишь музыку? — пытаюсь хоть как-то скрыть неловкость, которую чувствую перед Ромой.

Руки до сих пор трясутся от страха. Их трое, а я одна. И я их тоже узнала. Несколько раз в месяц заглядывают к нам в клуб, лапая девушек и оставляя неплохие чаевые.

В этот момент я остро ощутила, что из «Шелка» надо уходить, вот только идти было некуда. За смену иногда можно было заработать на несколько недель вперед, а деньги в моем случае решают многое.

Рома тянется к сенсорному экрану, переключая радиостанции, прибавляет громкость и жмет на газ. Я же поглядываю на него из-под опущенных ресниц, и от вида его сильных рук, обхвативших руль, от того, с какой уверенностью он ведет машину, по телу проходит приятная дрожь возбуждения, что совершенно несвойственно мне.

Эта версия Ромы мне нравилась даже больше, чем тот пятнадцатилетний пацан. И это меня злит. Потому что мне понадобился не один месяц, чтобы выбросить из головы картину, где он обнимает у школы другую девочку. А теперь он обнимает Олю. Или она обнимает его, неважно. Невооруженным взглядом видно, что между ними что-то происходит, и в тот момент, когда она терлась об него на танцполе, все мое настроение улетучилось и захотелось вдруг оказаться в темной комнате под одеялом.

Как в детстве.

Поэтому я и решила покинуть бал, не оставив прекрасному принцу даже хрустальную туфельку.

— Ты, кажется, едешь не в ту сторону. — Отрываюсь от разглядывания рук парня и смотрю на город, мелькающий в окне дорогого автомобиля.

— Почему бы немного не прокатиться? Или ты против? Спешишь куда-то? Парень ждет? — выжидающе смотрит на меня, отвлекаясь от дороги.

— Завтра на первую пару, — самый жалкий аргумент, который я смогла придумать.

— Если боишься проспать, то не ложись, — усмехается он, разгоняя машину до ста. А мы едем по городу, на минуточку. — Это похищение, Ромашкина, — ржет он как конь, смотря на то, как я пристегиваюсь ремнем безопасности. Да он чокнутый! Псих! Всегда чувствовала это!