Но мой ответ предельно прост.

— Больше всего на свете.

Он кивает, сглатывая, и отпускает меня. Подойдя к стулу в углу своей комнаты, он снимает джинсы со спинки и натягивает их, затем одевает футболку через голову, прежде чем засунуть ноги в кожаные ботинки. Он больше ничего мне не говорит и выходит из своей комнаты, закрыв за собой дверь. Я стою там, отчаянно пытаясь побороть охвативший меня ужас, не в силах удержаться от страха, что Джейк может не вернуться.

Глава 21

Джейк

Я отмечаю выражение глаз Логана, стоит ему склонить голову, глядя на меня. Этот взгляд сказал мне, что он знает. Моя военная история, отчёты психиатра, заявления — всё это конфиденциально и хранится в защищённой системе где-то в одному Богу неизвестном здании. Но если он смог получить доступ к этому, то тогда неизвестно, что ещё он выяснил. Я не позволю ему использовать это как оружие против меня лишь для того, чтобы внести раздор между Ками и мной. Она уже кое-что знает, но не всё. Ещё не время. Мне необходимо покаяться. Мне нужно исправить слишком многое и принять себя, прежде чем я смогу ожидать, что Камилла примет меня. Всего меня, каждую тёмную, грязную, грешную частичку меня.

Я оставляю её в своей спальне, вне пределов досягаемости, и тихо запираю за собой дверь, только по той причине, что, если всё пойдёт плохо, я не хочу, чтобы она была на линии огня. Я вхожу в комнату, осматривая каждый дюйм — и запоминая что где расположено, и кто где стоит, мысленно планируя все свои дальнейшие действия.

Я смотрю на Люсинду, вижу, что она сохраняет железное самообладание, но я знаю эту женщину много лет и знаю, когда она встревожена. Сейчас она встревожена. Не потому, что она чувствует угрозу, а потому, что она так же хорошо, как и я, знает, что у этого подонка достаточно власти и влияния, чтобы посеять хаос в агентстве.

— Она может уйти, — я киваю в её сторону, стараясь, чтобы это не прозвучало как просьба. На лице Люсинды читается нерешительность, но на лице Логана её нет. Он кивает, и она качает головой, направляясь к выходу, не говоря ни слова.

Как только за ней закрывается дверь, я заговариваю.

— Мои чувства к вашей дочери отнюдь не мимолётны, — начинаю я, тем самым приводя план «А» в исполнение. Я причиню ему боль только в том случае, если в этом будет крайняя необходимость. Надеюсь, мне не придётся этого делать. У Логана есть многое, но он не глуп. Брать меня на работу было бы глупым решением. Он ещё может удивить меня. Придавать огласке всё то, что он смог узнать обо мне, было бы глупо, и я уверен, что если он так сделает, то это сведёт меня с ума. Это будет позором. До сих пор мне удавалось сдерживать жестокого зверя, который так отчаянно пытается вырваться на свободу. — Чем скорее вы поймёте, что ваша дочь находится в реальной опасности, тем быстрее мы сможем всё прояснить.

Как по команде, Ками начинает барабанить в дверь.

— Эй! Почему дверь заперта?

Нет, это точно не обычная проблема.

Логан не сводит с меня прищуренного взгляда и просчитывает, давая мне понять, насколько легко и безобидно всё происходящее. Совсем непросто и небезобидно.

— Уходи, и я не буду разрушать её веру в то, что ты герой. Я также придам огласке факт, связанный с тем, что главный телохранитель агентства переспал с молодым субъектом, общественности.

Я смотрю на него, склонив голову набок.

— Ты думаешь, что сможешь удержать меня вдали от неё с помощью угроз? Мне плевать на агентство. Теперь моя цель выходит за рамки работы.

— Сколько? — спрашивает Логан, в то время как Ками начинает безжалостно колотить в дверь.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Ты думаешь, что сможешь откупиться от меня, как от того подлого наркомана? — спрашиваю я с отвращением.

Логан определённо вздрагивает. Он не предполагал, что я знал о деньгах. Может, у него и есть дерьмовый компромат на меня, но у меня тоже есть компромат ничуть не хуже на него самого.

Я иду вперёд, не обращая внимания на двух тучных придурков, приближающихся ко мне с обеих сторон. Я уложу их на пол в мгновение ока.

— Убирайся к чёрту из моей квартиры.

— Только с дочерью, — Логан отступает и оглядывается через моё плечо на дверь.

Я останавливаюсь, потому что уверен, что он не оценивает то расстояние, которое ему необходимо пробежать, чтобы уйти. Кроме того, из шахты лифта только что донёсся шум.

— А, полиция, — небрежно произносит он. — То, что ты сделал с бедным Себастьяном Питерсом, было действительно довольно ужасным.

Я задумчиво хмурюсь, но кусочки картины постепенно начинают вставать на свои места.

Он ухмыляется мне.

— Ты не сможешь её увидеть, если сядешь.

Ублюдок!

Пит и Грант быстро приближаются, и по одному хватают меня с каждой стороны. Я не трачу силы на борьбу с ними. Я позволяю им схватить меня, позволяю им думать, что они победили.

— Сколько ты заплатил Себастьяну Питерсу, чтобы он выдвинул против меня обвинения, ты, безнравственный ублюдок? — спрашиваю я, ухмыльнувшись. — Он причинил ей физическую боль! — мой гнев берёт надо мной верх, быстро нарастает. — Он ударил её! — рычу я.