— Что стряслось?

Много раз Витек так беспощадно шутил, что у его приятеля «все опускалось до уровня тапочек», но на сей раз Макару очень хотелось поскорее убедиться, что принесенная новость — «утка». Пусть это будет самый тупой, плоский и злой, но розыгрыш. Макар ненавидел контрастный душ, выбегание из парилки на снег и вообще любые резкие перепады. Особенно не хотелось получать от судьбы под дых сейчас, едва вернувшись из рая.

— Что стряслось?

Вместо ответа Витек сделал жест, предлагая приятелю открыть дверь.

— Цорхия звонил, — сообщил Витек, едва переступив порог.

— Цорхия?..

Пакеты сделались вдруг втрое тяжелей, и Макар опустил их на пол.

— У него потекли два прилавка в мясном отделе.

— Потекли прилавки? — переспросил Макар, судорожно пытаясь оценить эту новость и не находя в этом событии ничего фатального. Скверно, конечно. Оборудование числится на гарантийном обслуживании «МИВа», что-то вышло из строя, так что придется раскошелиться на ремонт. Не смертельно.

— Он искал нас два дня. — Витек вытянул из пачки новую сигарету, покрутив ее между пальцев, заложил за ухо. — А вчера поехал в «Негоциант» и купил два прилавка. Тамошние сервисники переставили начинку с них в наши эксклюзивные прилавки, а все остальное лежит в подсобке.

— А просто починить они не могли?

— В «Конторе» чинить отказались. Отправили его к дилерам, продавшим оборудование. К нам то бишь. А нас... А «Негоциант» — тоже ребята не промах. Зачем им подтирать за конкурентами, если можно втюхать клиенту целый холодильник?

— Так что Ринат? — Макар сел на галошницу и стал машинально перебирать продукты в пакетах.

— А что Ринат? — Витек достал еще одну сигарету. — Есть, как говорится, две новости: плохая и хорошая. Тебя какая больше интересует?

— Плохая. — Макар нервными движениями стал отирать оказавшийся у него в руках грейпфрут.

— Господин Цорхия выставил нам счет. Семь штук за прилавки, девять — за трехдневный простой отдела, десятку—в качестве моральной компенсации. Итого: двадцать тысяч ровно.

— Двадцать шесть, — поправил обалдевший от таких новостей Макар.

— Ну, это, положим, у него рожа треснет, — зло огрызнулся Витек. — Наверняка отдел худо-бедно работал. А его моральный ущерб ни хрена не стоит. Так что — двадцать.

— Так, а эти... двадцать тысяч? Ты что, собираешься их платить?

— А какие варианты? Поторговаться с «черными»? Слишком дорогое удовольствие!

— Давай пригласим солнцевских. Они ведь предлагали «крышу»...

— Ты что, детективов начитался? Солнцевских! — Витек выхватил у Макара грейпфрут и с размаху швырнул его в кухню. С кухни донесся грохот: увесистый плод снес со стола хлебницу.

— Нужно было начинать платить тогда, когда они предлагали под них уйти. А теперь поздно. Это что тебе, бригада сантехников? Пригласить! Корки! Сдерут солнцевские незнамо сколько, отмажут или нет — большой вопрос. Как ни крути, Рината мы подвели, убытки он понес. Платить придется. Пригласить! — Витек крутанул пальцем у виска. — Я периодически удивляюсь: зачем тебе голова? Гвозди ты забиваешь молотком, пилишь пилой... Мозг совершенно не используется!

— Да?! — Макар вскочил, сжав кулаки. — Зато твоих мозгов вполне хватило, чтобы влезть в это дерьмо! Что ты тут швыряешься вещами?!

— Вот как? Так это я виноват?!

— А кто, интересно? Все было нормально, пока мы не полезли в эти дилеры. Работали спокойно... Вернее, я работал, а ты все портил, потому что руки растут невесть откуда!

— Ты мои руки не трогай, а то я тебе покажу, что они умеют!

— Покажи-покажи!

Еще несколько междометий, и приятели сцепились, словно два огромных краба, тесня друг друга к стенам и встряхивая в попытке вывести из равновесия. Что-то мешало разгоряченным приятелям нанести настоящий удар. Они лишь пыхтели, проверяя друг друга на устойчивость.

Силы оказались приблизительно равны. Вскоре оба утомились, и потасовка потеряла накал, а главное, актуальность: пар был выпущен, аргументы исчерпаны, честь защищена.

— Ладно, — подвел итог Витек, отпуская Макара. — Потом еще подеремся.

— Не забыть бы.

— Сейчас нужно сгребать всю наличность и рвать к Цорхия.

— А сколько у нас есть?

— Двадцать штук и есть. Почти. Кстати, хорошая новость в том, что мы можем забрать себе развороченные холодильники и попытаться продать.

Макар покачал головой:

— Может, сначала поторгуемся? Что-то много он накрутил...

— Поторгуемся обязательно. На месте. У тебя там мороженого нет? Тогда бросай все. Поехали!

С чем люди идут на встречу выпускников? То есть с какими чувствами? Сложный вопрос, а ответ прост: с разными. Кто-то с первобытным восторгом от предстоящей встречи со свидетелями и соучастниками минувших счастливых лет; кто-то с трепетным предвкушением свидания с первой любовью; кто-то заранее придумывает оправдания для закадычного друга: «Извини, я не звонил, не писал, не передавал приветов шесть лет, потому что...»; кто-то идет, распираемый гордостью за оставшиеся позади годы, а кого-то, наоборот, тяготит клеймо неудачника. Шесть лет разделяло Бориса с его одноклассниками. Срок, казавшийся ему сейчас вечностью. Уроки, звонки, переменки, мешковатая синяя форма — все это осталось так далеко позади, что даже не хотелось гадать, что сталось с бывшими школярами за шесть лет.