— И не переживай, девочку тоже уважим — не оставлять же ее без десерта! У нас — приличное заведение!

— Только, дядя… Все не бесплатно: за удовольствия нужно платить, халявы здесь не будет!

Бандиты, изрядно поддатые, развлекались вовсю. Ржали, ходили каруселью вокруг стола, проводили лапами по спине девушки, похлопывали по плечам Маэстро…

Аля хотела вскочить, но Маэстро удержал ее взглядом; девушка замерла на месте: в глазах Маэстро был неземной, смертельный холод.

— Петушок-петушок, золотой гребешок, шелкова бородушка… Пацаны, как там дальше в этой считалке про пи-доров?..

Бармен прихохатывал вместе со всеми. Хотя, признаться честно, он был разочарован. Обычно, когда Бурнаш вот так вот, по куражу, наезжал на заезжих лохов, те терялись совершенно, пытаясь кто качать права, кто вспоминать знакомых авторитетов… Но это был Крамогорск, никаких крутых, кроме самих себя, здесь не признавали и резонно полагали, что действительно значимым людям нечего делать в сомнительной забегаловке на дороге. Порой опускали этаких с виду важных — в «гайках» да в «голдах»… «Фуфло дутое», — говорил про таких Бурнаш. Похоже, и этот — фуфел, жаль только, что молчит, так без интересу.

Дружбанки тоже, видно, притомились ждать «адекватной реакции», а разрешать ситуацию вульгарным мордобоем им не хотелось: представление есть представление, всегда успеется, к чему кайф ломать?

— Бурнаш, этот тампекс для нигеров что-то ни мычит, ни телится. Может, музычку включим? Пусть девочка его нам голышом на столе спляшет, а? — предложил малорослый крепыш.

— Мысль, Бурнаш, в натуре мысль! — поддержал его напарник.

Аля недоумевала, почему Маэстро ничего не предпринимает. Он сидел неподвижно, опустив голову вниз, и вдруг… Аля заметила, что на лице его блуждает улыбка.

Она почувствовала, как холод сковал ее всю, с головы до пят; она догадалась: он, как и эти дебилы, смакует ситуацию… Предвкушение поединка с этой рванью доставляет ему удовольствие… Вернее, не предвкушение даже — знание. Знание их будущего, теперь уже совсем близкого. Девушку даже затошнило, будто от запаха крови… Она невидяще оглянулась по сторонам, но никакой крови вокруг не было, только гогочущие, глумливые рыла…

— Уходите, пожалуйста, уходите отсюда… — зашептала она одними губами.

— Чего она там шепчет?

— Маму зовет…

— Цепочка, хочешь, научу тебя на спинке плавать? Даже без воды? Или тебе попкой шевелить сподручнее? А твой задрот путь поучится, чего зря время терять?

— Эй, телочка, ты что, оглохла? Не слышишь, пацаны тебя уважить хочут… Или у тебя грабки отсохли? Так мы пуговички расстегнуть поможем, ты не сомневайся…

И тут Маэстро — захохотал. Он хохотал громко, утирая выступившие на глазах слезы. Аля снова почувствовала, как мороз пробежал по коже от шеи до кончиков пальцев: Маэстро был искренен.

Парни затихли озадаченно.

— Мужик, ты чего? — тихо произнес один. А Маэстро сделался вдруг серьезен, скорбен. Он встал, обвел взглядом окружающее так, будто видел впервые или.. Или собирался распрощаться с этим навсегда…

— Вы любите Шекспира? — спросил Маэстро, ни к кому конкретно не обращаясь.

Взгляд его был тускл и безумен.

Каким докучным, тусклым и ненужным Мне кажется все то, что есть на свете! О, мерзость! Это буйный сад, плодящий Одно лишь семя; дикое и злое В нем властвует, — продекламировал он, слегка аккомпанируя себе рукой. Помолчал, повторил еще раз, будто в бреду:

— Дикое и злое в нем властвует… Дикое и злое…

— Фуфел дуркует, — прокомментировал Бурнаш. — Тяжелый слу…

Договорить он не успел. Движение Маэстро было настолько молниеносно, что никто его даже не заметил. Сам Бурнаш, казалось, тоже не понял, что произошло: просто полоска на шее набухла кровью, а Маэстро успел развернуть его спиной к себе и дернул голову назад. Она откинулась, словно крышка люка, тугие струи артериальной крови фонтаном брызнули на двоих его дружков, а третий упал на пол спиной, как столб: короткая рукоять стилета торчала из глазницы.

Парни отпрянули, не в силах вымолвить ни слова; Маэстро прыжком оказался между ними. Тот, что был ближе, выхватил заточку, выбросил вперед кулак с зажатым намертво оружием, но рука ушла в пространство. Маэстро мгновенно нырнул куда-то вниз, а его противник с маху полетел на пол. Сначала он ничего не почувствовал, попытался встать, но острая боль в печени ударила как штык… Его собственная заточка была загнана по самую рукоятку. Парень перехватил ее обеими руками, выдернул и — упал на спину.