— А кто эти трое?

— Ты, Ганя и я.

— Тогда нас будет четверо, еще мой постоянный консультант, большой специалист в области кино — Ольга Степановна, да ты ее знаешь, перевозили нас вместе с Фабричной улицы.

— Она всех наших девчат приворожила, когда выступала у нас. Рассказывала, как была радисткой во время оккупации. Учит их вязать свитеры и рукавички. Очень умная женщина. Удивительно, была разведчицей, теперь рукавички вяжет.

— Когда же она выступала? Почему я не знал?

— Месяца три назад, Данила Званцов организовывал.

— А ты всем даешь комсомольские поручения?

— Не ошибся. В том и состоит на нашем заводе комсомольская работа, чтобы понемногу, но всем. А потом, как посмотришь, из этих мелочей выросла целая гора.

— Хитрый ты, Валера.

— Нет тут никакой хитрости. Просто знаю, что комсомольская организация тогда становится комсомольской организацией, когда каждый ее член, кроме социалистических обязательств, выполнения плана, помнит еще и о том, что он и в обычной жизни комсомолец.

— Может, это и справедливо. Хорошо, организую культпоход.

— Вот и договорились… Что ты с этим тэзом морочишь себе голову? Ведь все в порядке, в границах допуска.

Валера взял тэз, вставил в разводку испытательного стенда, щелкнул тумблером.

— Смотри, все готово.

— Правильно, но этот параметр меня не устраивает. Он на границе нижнего допуска, а я хочу, чтобы он имел небольшой запас, чтобы была полная уверенность.

— Настырный ты парень, Демид, упрямый.

— Уж какой есть.

Как ни мало у тебя времени, скольких заказчиков не нашла для тебя Гафия Дмитриевна, а комсомольское поручение выполнять нужно. Ну что ж, сходим в кинотеатр, тем более что он совсем рядом, а пока посоветуемся с Ольгой Степановной.

— Идет хорошая картина, — сказала учительница, — «Белорусский вокзал». Я ее еще раз посмотрю с удовольствием. Жаль, редко теперь ходим с тобой. Хорошо было прежде, когда ты в школе учился… Я тогда была молодая…

И она вздохнула грустно и мечтательно. В то время, когда они с Демидом впервые пошли в кино, ей было около семидесяти. Странно меняются представления о возрасте в зависимости от времени.

— Меня с собой возьмете?

— Ольга Степановна, о чем разговор? Я всем девчатам скажу, что вы с нами пойдете. Вот увидите, как все будут рады.

Хорол не стал откладывать дело в долгий ящик. Поговорил с комсомольцами и через несколько дней, пройдя через служебный ход кинотеатра, остановился перед дверью с табличкой «Директор». Очутился с глазу на глаз с полным, хорошо выбритым и тщательно причесанным мужчиной, подтянутым, видимо, по многолетней привычке бывшего военного. Даже обычный штатский костюм сидел на его ладной фигуре безукоризненно, как китель. С небольшой проседью усы подстрижены щеточкой, галстук подобран в тон рубашки. Демид подумал, что директор по меньшей мере полковник в отставке.

— Прошу, — директор ответил на приветствие паренька и указал на стул, — в вашем распоряжении только пять минут.

Демид не мог понять, чем был так занят директор кинотеатра: возможно, сказывалась давняя военная привычка экономно расходовать время.

— Мы хотим провести культпоход на фильм «Белорусский вокзал».

— Кто это «мы»? — спросил директор.

— Комсомольцы шестого цеха ВУМа.

— Молодые люди, вы прекрасно придумали, этот фильм рассказывает о боевых традициях, о дружбе, патриотизме и взаимовыручке. Я должен вам сказать…

Что он хотел сказать, осталось для Демида неизвестным: все его внимание сосредоточилось на ключе от сейфа, лежавшем на столе директора. Сейф же возвышался стальной глыбой за его креслом. Демид, едва взглянув, сразу определил: Загорский завод, выпуска шестидесятого года. Потом еще раз задержал взгляд на ключе. Именно так и записано в книге Вовгуры. Две бородки, на каждой по семь выступов, первый и последний самые высокие, средний — самый низкий, и от него ступеньками поднимаются остальные. Интересно, можно ли запомнить все четырнадцать размеров? Нет, невозможно. А десять можно? Тоже трудно, но, скажем, пять-шесть — возможно наверняка.

— …В этой картине показаны… — рокотал мощный бас директора. — Молодой человек, вы меня слушаете?

— Слушаю, — вздрогнул Демид.

— А мне показалось… Сколько комсомольцев собирается в культпоход?

— Шестьдесят два человека.

Демид и сам не знал, почему многие охотно откликнулись на его призыв.

— Небогато. Некоторые ваши цехи берут по двести билетов. Деньги вы можете передать мне.

— Пожалуйста.

Директор пересчитал деньги, поднялся, открыл тяжелые стальные дверцы сейфа, спрятал пачку в глубине стальной прямоугольной пещеры, закрыл, сел в кресло, положив ключ перед собой, и начал писать расписку.