Кабинет, о котором говорил герцог, оказывается настоящим небольшим залом — по центру длинный стол, вдоль которого выставлены ряды высоких стульев, в дальнем конце потрескивают горящие в камине поленья, на стенах висит оружие. Остальное пространство пустует — убранство здесь достаточно аскетично.

Зайдя внутрь, на момент останавливаюсь. Передёргиваю плечами от сырости — несмотря на работающее в коридорах отопление и горящий камин, внутри замка высокая влажность. Потом уверенно шагаю к столу. Занимать место во главе будет точно неразумно — это станет, скорее, не вызовом аристократу, а проявлением собственной тупости. Если расположиться с торца напротив, то придётся едва ли не кричать, чтобы меня услышали. Поэтому усаживаюсь на первый стул по правую руку от него.

Слева от меня приземляется Вэнр, а его братья и сестра располагаются напротив. Дождавшись, пока герцог тоже займёт своё место, поворачиваюсь к нему и задаю первый вопрос.

— Итак, что вы готовы предложить за немедленную очистку ваших шахт от пустотников? — перешёптывающиеся напротив братья сразу замолкают, а их отец с мрачным напряжением рассматривает меня.

— А чего ты хочешь, Странник? Только не говори, что прибыл сюда, не зная, что попросишь за выполнение заказа.

Глянув на него, демонстрирую лёгкую усмешку и откинувшись на спинку стула, поворачиваюсь к форингу.

— Твой выход, Вэнр. Покажи им, как делаются дела.

Лицо Олофа застывает каменной маской, а взгляд смещается к сыну. Братья и сестра тоже поворачиваются к поэту, а сам он отбивает пальцами ритм на каменной столешнице. Ожидаю, что сейчас что-то продекламирует или отшутится, но тот внезапно для меня, остаётся полностью серьёзным.

— Триста тысяч цехинов. Не меньше. Там семь ярусов шахт и неизвестное количество пустотников. Уровень угрозы неизвестен. Сложная задача.

Герцог не выдерживает — слышу, как скрипят его зубы.

— Триста тысяч? Ты прекрасно знаешь, как обстоят наши дела. И отлично представляешь, сколько я могу заплатить. Зачем вы сюда явились, если запрашиваете неподъёмную сумму? — аристократ старательно сдерживается, но судя по гневным глазами, ему хочется немедленно обрушиться на форинга с потоками ругани.

— Откуда мне знать? Я всего лишь нищий менестрель, который хочет сохранить свободу, не так ли? А вот сейчас стал соратником Странника. Немного неожиданный поворот в судьбе. Но даже я могу предположить, что где-то в глубоких подвалах хранится золото, которое можно потратить в самом крайнем случае. Ты всегда можешь запустить руку в свою кубышку, Олоф, — говорит он вроде спокойно, но в голосе ощущаются нотки то ли удовлетворения, то ли радости.

Его отец шумно выдыхает воздух. Бросает косой взгляд на меня, после чего снова смотрит на сына.

— У нас нет трёхсот тысяч цехинов. Я могу предложить сто пятьдесят. Это максимум, — одно за другим роняет слова, а тот брат, что страдает лишним весом, неожиданно корчит страдальческую гримасу.

Сам форинг какое-то время молчит. Возможно специально выдерживает паузу, а может и действительно о чём-то размышляет.

— Сто пятьдесят тысяч, это слишком мало для такого риска. Ты же сам знаешь, что на лёгких заданиях в Басфе, эти деньги заработать куда проще. Без походов по подземным туннелям, где можно наткнуться на что угодно, — тон поэта звучит отчасти задумчиво. На мой взгляд, пока парень весьма неплохо справляется с работой переговорщика.

Его сестра, которая сидит с другой стороны стола, на самом дальнем от герцога месте, неожиданно чуть подаётся вперёд.

— Брось, Вэнр. Да, ты сбежал и к тебе относились не лучшим образом. Но у нас же одна кровь. Без этих шахт мы падаем на дно. Каждый месяц Пёс забирает всё больше, а в конце и вовсе не останется ничего, — говорит эмоционально и напористо, но форинг лишь пожимает в ответ плечами.

Хм. Выходит, эти шахты для них куда важнее, чем предполагалось? Раз так, то позиция Вэнра теперь выглядит куда более адекватной. Попросить слишком большую для герцога сумму, чтобы в итоге получить реально возможный максимум, плюс пригласительные — не самый плохой расклад.

Сам он несколько секунд молчит, смотря на сестру. Потом переводит взгляд на своего отца.

— Предположим, мы сможем взяться за сто пятьдесят тысяч. Но тогда потребует кое-что ещё, — на первых словах, в глаза герцога отражается удивление смешанное с облегчением, а вот последние заставляют снова стиснуть челюсти

— Что именно? — старый аристократ практически рычит, впиваясь взглядом в своего младшего сына.

— Ты ведь уже получил приглашения на приём у Райвела, так? Нам нужны два из них, — судя по выражению лица, Олоф ожидал вовсе не такого ответа и теперь немного растерян.

— Зачем? За каким Пёсьим помётом, тебе нужно к Райвелу? Ещё раз опозорить семью? — если первые фразы произносит несколько растерянно, то последнюю выпаливает с самой настоящей злостью. Что-то мне подсказывает, под категорию «позора» у герцога попадает всё, что отличается от его собственного взгляда на жизнь.

А вот форинг выглядит абсолютно спокойным. Показательно зевает, прикрыв рот рукой и глядя на отца, пожимает плечами.

— Я давно не представляюсь членом рода Пальских. А теперь и вовсе один из тех, кто истребляет пустотников. Даже если там произойдёт какой-то инцидент, к тебе он никакого отношения иметь не будет, — лицо владельца замка чуть багровеет, а пальцы правой, что лежит на столе, непроизвольно сжимаются в кулак.