— То есть он потерял всё из-за банкротства компании? И остался совсем с пустыми руками? Что-то ведь должно было сохраниться.

Девушка прикусила губу и посмотрела на меня.

— Ты представляешь себе, что такое крупная инвестиционная компания? Это не один человек с парой помощников, который работает из дома. У отца был большой офис и целая команда персонала. Когда всё рухнуло, им всё равно пришлось платить зарплату и компенсации. Плюс, неустойка по договорам аренды. Он продал практически всё, что было. Осталась только квартира в Тель-Авиве.

Фраза «квартира в Тель-Авиве» для большинства моих знакомых, звучала, как мечта к которой необходимо стремиться. Ну а для сидящей напротив девушки, стала символом падения на самое дно. Как говорится, всё зависит от позиции, с которой смотришь.

— Не стоит так морщить ваши прекрасные глаза. Теперь всё позади. И вы нашли нас, а значит всё будет великолепно, — молчавший до этого форинг, попытался вклиниться в беседу, но поймал суровый взгляд девушки и сразу же смущённо замолк.

Я тоже глянул в его сторону, стараясь выражением глаз продемонстрировать, что не стоит сейчас вмешиваться в разговор. Снова вернул внимание на Ханну.

— Если не учитывать разработку лекарства от рака, было ещё что-то странное? Возможно какие-то новые технологии? Или опять же, лечение. Те две клиники в Южной Америке, на чём они специализировались?

К моей неожиданности, та крепко сжала кулаки и совсем недобро нахмурилась.

— Он не лгал людям! И на самом деле верил, что компания создаст лекарство. Иначе какой смысл скупать акции во время выхода на биржу? Проще было бы, наоборот продать свой пакет и разбогатеть.

Осёкшись, внимательно посмотрела на меня, оценив выражение лица. Медленно протянула.

— Постой… Ты ведь сейчас о том, что с ним кто-то делился? Помогал и делился технологиями, так? Твой дед, например. Который потом просто взял и пропал, — если первые слова звучали задумчиво, то в последних отчётливо слышались нотки агрессии, которые заставили Вэнра беспокойно заёрзать на стуле.

— Мой дед не «взял и пропал». Пять лет назад он погиб. Даже если у них действительно был план по внедрению нового препарата, что лечил бы рак, он при всём желании не смог бы с этим помочь, — я постарался максимально смягчить голос, но ответ всё равно прозвучал достаточно жёстко.

Ханна на момент замялась, не зная, как реагировать. А следом раздался звонок в дверь.

Я вытащил пистолет и активировал зрение Следопыта, а Вэнр потянул из кобуры револьвер. Но это оказался лишь курьер, который наконец привёз кофе и остальной заказ.

Поставив перед каждым по стаканчику с напитком и уложив в центре стола упакованные сэндвичи с круассанами, я вернулся на своё место.

Секунд тридцать все молчали. Ханна задумчиво пялилась в стол, я мелкими глотками вливал в себя кофе, а Вэнр благополучно развернул один из сэндвичей и впился в него зубами.

— Но если твой дед пропал, почему фирма просто не свернула разработки? Зачем было проводить клинические испытания? К чему всё это? Они могли просто тянуть со своими исследованиями, тратить деньги и даже выйти на биржу. Для этого не обязательно требовалось работающее лекарство. Все были бы в выигрыше.

Так-то она была права. Хотя, больные раком люди, оказались бы в проигрыше. Но с точки зрения прибыльности, подобная схема смотрелась оптимально.

Другое дело, что меня это не так сильно интересовало. Да, медицинская компания попала под удар и пропала. Вполне вероятно, её вовсе уничтожили Странники. Тот же Синклит, который обнаружил нарушение Кодекса. Что вполне реально — дед мог использовать технологию, которую почерпнул в другом мире.

— Понимаю, что для тебя это важно. Но меня больше интересуют проекты твоего отца, в которых могли использоваться иные прорывные технологии. Либо странности в поведении его партнёров. С кем он вёл дела? Что говорил о своих планах на будущее?

Девушка помрачнела и стиснула зубы настолько, что те слегка скрипнули.

— Он не слишком любил рассуждать о будущем. Но как-то, на одном моём Дне Рождении сказал, что когда-нибудь я стану настоящей принцессой и за мной будут бегать все мужчины этого мира, — она наконец озвучила ответ, после которого я с трудом сдержал усмешку.

— Все родители говорят нечто подобное своим детям. По крайней мере, если их любят.

Та вздохнула, посмотрев на меня, как на полного идиота.

— Эта фраза прозвучала, когда мне было девятнадцать. За мной как бы уже увивалась куча парней и мужиков. Каждый второй желал забраться в постель дочери крупного бизнесмена, которая ещё и хороша собой.

Жующий Вэнр что-то поддакнул с набитым ртом, но быстро сообразил, что момент для комплиментов не самый лучший и спрятался за стаканом кофе. Я тоже сделал глоток напитка, переваривая новую информацию.