— Это мой дом, Диан. — Я пожала плечами. — Чем больше я здесь нахожусь, тем больше думаю, что, может, мы вообще здесь останемся. Деньги у нас есть, можно купить недвижимость и сдавать ее. Постоянный доход, еще и вид на жительство получим. Я сама уже почитала об этом, и Деметра рассказывала. Я звонила Игнату, он сказал, что поможет, если я решусь. Ты лучше расскажи, как долетела.

— Все нормально, никаких подозрительных типов вроде не было. Это если говорить о…

Она выразительно глянула на Тео, но он явно нас не слушал.

— Аделина ждет ребенка, похоже, они с Данизом нашли друг друга. — Я успокаивающе погладила подругу по плечу. — А Сева женится на следующей неделе. Я же читаю новости, Ди. Им до меня нет никакого дела. А папа… для него всегда была только одна дочка.

— Я не про них сейчас. — Ди нервно теребила краешек своего пальто. И тут я не выдержала:

— Слушай, да успокойся уже. Ты правильно сделала, что взяла деньги у Аида, да и выбора не было, если уж честно говорить.

В наш самый первый разговор Диана все рассказала: Герман велел всем, кто знал о нашей с Севой свадьбе, подписать соглашение, которое запрещало кому-либо рассказывать о том, что произошло. За это каждый получил очень неплохие деньги, Диана не только нормальную одежду смогла купить, но и снять квартиру получше.

— Страшно было. — Ди обняла себя за плечи. — Он страшный человек, Кора. Вроде не бил, не запугивал, но одного взгляда его хватило… Ты еще думаешь о нем?

Я отвернулась, смотрела в окно на мелькающие огоньки и не знала, говорить ли правду. В последнее время мы избегали эту тему, как будто не было никогда человека в черной толстовке с капюшоном на голове.

— Он мне снится, Ди. Почти каждую ночь. Как мы гуляем с ним в оливковой роще. Я, наверное, совсем сошла с ума, но здесь мне кажется, что он стал мне ближе, чем был в Москве. Иногда я почти физически ощущаю, что он рядом, что сейчас откроет дверь и появится в доме Деметры, сядет с нами за стол, как будто так и должно быть, и будет есть мусаку.

— Морской воздух на тебя как-то странно действует. — В голосе Дианы я услышала сочувствие. Похоже, она в самом деле думает, что я свихнулась. — Тут разве нет симпатичных парней? Греки — страстная нация.

— О да! Есть один, очень симпатичный. Завтра утром тебя познакомлю.

— Серьезно? А как зовут?

— Демис.

Три месяца спустя

Великобритания

— Кора, не отставай! — Деметра говорила по-русски с акцентом, но очень бойко и четко. — А то мы не успеем все посмотреть. Пойдем к «Садам», твои нарциссы никуда не денутся!

— Как жаль, что у меня не сотня глаз! — Я ускорила шаг. — Это настоящий…

— …рай на земле, — довольно продолжила моя взрослая подруга. — И это ты еще не видела «Сады Челси», девочка. Давай догоним Костаса, этот пацан уже куда-то умчался.

Крепко схватив меня за руку, эта энергичная женщина вихрем пронеслась мимо удивительных композиций с нарциссами, астрами, розами, гладиолусами…

Я до последнего не верила, что у меня получится попасть на Цветочную выставку в Челси. Даже когда увидела в своем паспорте долгожданную британскую визу, даже когда мы с Деметрой и Костей, сидя дома, обсуждали наш маршрут в первый день, даже когда мы приземлились в Хитроу.

Казалось слишком сказочно прекрасно, чтобы стать реальностью.

— Погоди! Остановись, пожалуйста, — взмолилась я. — Это же «Грейс» — любимые розы бабушки. Я должна их сфотографировать для нее.

Деметра махнула на меня рукой, поругалась по-гречески и побежала отлавливать своего пятнадцатилетнего сына Костаса, которого я зову Костей или Костяном. За те месяцы, что мы живем с бабулей в нашей греческой деревушке, эти люди стали нам как родные. Поэтому, когда Деметра позвала с собой в Лондон на самую крутую в мире выставку ландшафтного дизайна, я согласилась не раздумывая.

Сейчас я счастлива как никогда. Даже мое прошлое уже не так волнует. Я знаю, что никто из моей прежней жизни меня больше не ищет. Ни бывший жених, ни его безумный младший братец, ни отец с мачехой. Обо мне забыл и тот, кого я вспоминаю каждый день…

Так, достаточно грустных мыслей! Я навела камеру на розы, когда почувствовала легкий толчок в спину. Кадр получился смазанным, но я не расстроилась. Сделаю еще.

— …Нет, ты не понял, Солнцев нам не поможет, — раздался за спиной незнакомый мужской голос. — Арсения за яйца крепко держат Аракчеевы, проблему нужно решать кардинально…

Я застыла на месте, мгновенно забыв про любимые бабушкины розы. Русской речью в Лондоне не удивишь, вот только говорил незнакомец… о моем отце — Арсении Солнцеве. И о братьях Аракчеевых, которые перевернули всю мою жизнь. Мужчина прошел мимо, не обращая на меня никакого внимания. Он продолжал что-то говорить, но слов я уже не могла разобрать.

Ноги сами понесли меня за незнакомцем. Мое прошлое напомнило о себе, когда я этого совсем не ожидала.

Я старалась не отставать. К счастью, он совсем не оглядывался, а потом остановился у небольшого японского сада. Моя камера тут же заинтересовалась маленьким прудом, рядом с которым стоял мужчина. Высокий и крепкий, с типичным славянским лицом, шатен лет сорока — сорока пяти в дорогом сером костюме. Ничего необычного в его внешности не было. Но я все же аккуратно навела на него камеру и сделала пару снимков. Сейчас он уже ни с кем не разговаривал, и я так и не узнала, что у него за проблема с моим отцом, которую нужно решать кардинально.