И всё же Ясь уснул. Но мать тут как тут:

– Вставайте! Утро уже!

Впрочем, никто сегодня не выспался. Выглядели одинаково хмурыми, понурыми, помятыми. И это не изменилось после того, как по очереди ополоснули лица в умывальной бочке. Завтракали хлебом, который мать подогрела на огне, и молоком – его она достала из холодного ларя, выдолбленного под полом.

Своё молоко, к неудовольствию матери, пришлый прямо в чашке отдал собаке:

– Она уже сутки не ела.

Отец встал из-за стола первым.

– У меня корова болеет, всю ночь не спал – думал, как там она. Вчера вот бросить её пришлось… Пойду уж, проведаю.

– Корова! – всплеснула руками мать. – А сам? Ты снова всю ночь прокашлял. Подожди, я хотя бы нагрею тебе травяной отвар из лечебницы.

Отец согласился. Пришлый вспомнил, что ему что-то нужно забрать, и вернулся в комнату. Свой тёплый, подбитый шерстью ночной плащ и увесистый по виду мешок он оставил там, у кровати. И как только Ясь, поднявшись, обратил на это внимание, бес всё шептал – до чего любопытно было бы их обшарить. Нет, Ясь не собирался ничего красть. Но всё же – какие штуки, кроме древесной браги в плоских флягах, он ещё принес с собой из дальних земель?

Наконец, все разошлись. Мать – ругаясь, что теперь совсем опоздала, как будто не сама решила задержаться из-за отца. Ясна, и сегодня хмурая, схватила за руки брата и сестру и буркнула «до вечера». Отец пожелал на прощанье удачных поисков.

Ясь, Вол и пришлый со зверюгой тоже вышли на улицу.

– Да, по старому календарю 2222 год, – оценив надпись на стене, отметил пришлый. – Всегда забываю, откуда вёлся отсчёт.

– От чьего-то рождения, – ответил Ясь, вспомнив рассказы отца.

– От чьего?

– Точно не помню. Кажется, какого-то Главного.

– Наверное, достойный был правитель, – кивнул пришлый. – Ну так идём? Сначала в сарай, потом пройдем по следу, если получится. А после уже ваших свидетелей будем искать.

Вол и Ясь спорить не стали. Побрели.

– А может, это и не местные, а ты сам, а? – неожиданно пробубнил Вол и остановился. Глаза у него красные, опухшие. Ночь в компании Яся и пришлого после браги, похоже, сказалась на нём крайне скверно. – Ну никогда в Оси такого не было – и тут вдруг вы.

– А скор ты на расправу, – хмыкнул пришлый. – Может, и я. Да только для чего я с Лёней столько недель к вам шёл и только тут горло ему перерезал? Не проще ли было где-нибудь на дороге, чтобы никто об этом даже и не узнал, а?

– Откуда ты взялся вообще? Я его нашёл и побежал к воротам – а когда мы туда вернулись, ты уже там был. Ты что, в сарае прятался где-то? И что вы там делали?

– Я на поиски припасов ходил. Мы пришли к вам только накануне. На ночлег нас не взяли – нечего было выменять, кроме браги, а та баба в ночлежке брагу отчего-то не захотела. Может, из ваших кто, из охранников, поблизости тёрся да вспугнул. Вот мы и залезли в тот сарай переночевать. А утром Лёня с вещами там остался, а я с собакой ушёл.

– Какие припасы? Тебе же нечего менять?

– Но есть-то хочется.

– Так ты что, ещё и вор?

– Я этого не говорил.

– Ну, нас всех там точно не было, значит, это хотя бы не мы, – решил разрядить обстановку Ясь.

Под подозрением оставались всего-то десять тысяч осийцев.

– Да я это… Что-то мне как-то никак с утра, – признался Вол.

– А зачем нужно было его убивать? – подумал вдруг Ясь.

– Зачем вообще убивают, – пожал плечами Вол.

– Да, зачем?

Раньше Ясь об этом не задумывался. Никогда не возникало причины для таких мыслей.

– Ну… Может, он кому-то помешал, – прогнусавил Вол и протянул руку для приветствия поравнявшемуся с ними охраннику в сером жилете. – Здорово, Кир.

– И кому бы только Лёня мог помешать? Мы никого тут не знали, – сказал Дмитрий.

– Или что-то лишнее увидел, – неохотно добавил Вол.

Интересно. В таком случае, если бы у Яся был нож, то вчера ему следовало зарезать Вола, заставшего его на прогуле и питье браги?

– А может, у него что-то хотели украсть, – продолжал Вол. – Хотя это тоже вряд ли: для этого нужно знать, что у него при себе было. А если их даже на постой не пустили, то, выходит, ничего ценного не было.

– Но, может, если бы мы поняли, зачем, то и поняли бы, кто? – продолжил Ясь.

– Мысль-то верная у тебя, да только ума не приложу, какой мог быть мотив. Сколько сам думаю, ничего в голову не приходит, – признался Дмитрий. – Не представляю, что могло произойти с Лёней в этом сарае.