Прошло два года его киевской жизни, и умер великий князь Московский Иван Иванович, которого за красоту называли Красным, а за смиренный нрав — Кротким.

Его сыну Дмитрию к этому времени не исполнилось и десяти лет, а племяннику Владимиру — шести. И святитель поспешил в Москву к своим воспитанникам.

— Я не оставлю тебя, — сказал Алексий плачущему Дмитрию. — Знаю, отца не вернёшь, но постараюсь его заменить.

После пожара

Пока Дмитрий взрослел, Московским княжеством управлял от его имени Алексий.

Когда же юному князю исполнилось шестнадцать лет, он женился на дочери князя Суздальского Евдокии Дмитриевне. Свадьбу играли 17 января 1366 года. Но только не в Москве. К этому времени с Москвой произошло ещё одно несчастье. Лето 1365 года выдалось необыкновенно жарким. Всё кругом: и крыши домов, и вялые листья растений — покрылось серой пылью. Первой загорелась деревянная церковь в ремесленной слободе. Тут же на город налетел ветер. И огненный вал прокатился по городу.

— Главное, что народ сохранился, — утешал Дмитрия митрополит Алексий. — А если живы люди, целы руки да головы, так и город можно заново отстроить. Ещё краше будет, чем прежний.

Поэтому венчались князь Дмитрий и княжна Евдокия в каменном храме, что стоял в городе Коломне у слияния двух рек — Москвы и Оки.

Прошёл год — и в самом деле вырос новый город. А ещё произошло в нём одно большое изменение. Вместо полуразвалившейся, пострадавшей от пожара крепостной деревянной стены Дмитрий, посоветовавшись с боярами и мастеровыми, повелел строить белокаменные стены и башни.

Эти новые каменные стены не раз сберегали Москву от иноземцев.

Появление Мамая и первая победа

В эти годы в Орде возвысился Мамай.

Мамай был смелым воином и хитрым царедворцем. Вот только ханом стать он не мог: по монгольским законам верховным владыкой мог быть лишь потомок Чингисхана. Поэтому Мамай сажал на ордынский трон послушных ему людей.

Пока ханы менялись один за другим, им было не до русской дани — лишь бы на троне усидеть. И великий князь Дмитрий уже несколько лет не отвозил в Золотую Орду дань с русских княжеств. Но окончательно укрепившись, Мамай решил наказать подвластного ему Дмитрия.

В середине 1378 года Дмитрий узнал, что в степях Орды собирается большая рать, чтобы выступить в поход против Москвы. Дмитрий быстро собрал войско по своим городам. И в начале августа его отряды переправились через Оку рядом с Коломной. Подойдя к реке Воже, которая впадает в Оку, великий князь остановил своих воинов. Именно сюда, если верить лазутчикам, должна была подойти и ордынская рать. И он не ошибся. Скоро два войска, разделённые рекой, встали друг против друга.

— Что стоим, медлим? — удивлялись некоторые молодые ратники. — Переправимся быстро и разобьём вражью силу!

Но великий князь знал, что во время переправы через реку войско становится уязвимым для противника, а потому спешить с переправой не стоит. У кого не хватит терпения ждать, тот и проиграет битву. Конница противника сомнёт его, утопит в реке.

Понимал это и предводитель вражеского войска, мурза Бегич. Поэтому две рати несколько дней стояли друг против друга.

Наконец Дмитрий решился. Только не переправляться через реку, а, наоборот, отойти. Сделать вид, что русские испугались, отступили. Войско отошло версты на три и изготовилось к мгновенному нападению. Хитрость удалась. 11 августа, ближе к вечеру, ордынцы стали переправляться через реку и неспешно продвигаться вперёд. Подождав, пока их переправится около половины, русские бросились на врага.

Воины Орды привыкли к тому, что русские пугаются одного их вида. Однако на этот раз рать князя Московского их вида не устрашилась. Русская конница обрушилась на ордынцев, когда они были вовсе не готовы к бою, и смяла их первые ряды. Те, кто только что переправился, бросились назад в реку, топя своих же, начавших выбираться на берег. Что-то громко кричали татарские сотники. Но крики их тонули в лязге мечей, крушивших доспехи, и конском топоте.

Уже наступили сумерки. Многие порывались преследовать опрокинутое в реку ордынское воинство. Но великий князь не позволил:

— Гнать врага только до реки. И не далее.

Он хорошо знал хитрость, которую часто применяли ордынцы: сделав вид, что пускаешься в бегство, заманить врага вглубь степи, а потом наброситься на него со всех сторон.

— Рассветёт, тогда и продолжим битву, — говорили ратникам воеводы.

Однако с рассветом на реку надвинулся густой туман и белой стеной загородил противоположный берег. Туман этот стал расходиться лишь к полудню. И все увидели огромный обоз, пустые шатры. И не было на том берегу ни одного человека. Ордынцы бежали. Они бросили всё, лишь бы поскорее умчаться подальше. Оставили своих раненых и убитых. Был среди убитых и сам мурза Бегич.