— Это потому, что ты сам ни хрена не видишь. Привык напускать туман загадочности и пыль в глаза бросать!

Ругалась я ещё долго, вымещая на мужчине злость на весь этот мир. Умудрилась даже разбудить младшего из шаманских отпрысков. Янжин печально вздохнула и убежала успокаивать сына.

Я же обречённо упала на стул и как-то совсем по-детски попросила:

— Сделай что-нибудь.

— Что?

— Не знаю. Закат её пригласи посмотреть! Рассвет! Вывези на середину Байкала…

— И утопи?

— Не смешно.

— Извини, ты права.

— Со мной же ты пытался проделать всё это.

Боржан улыбнулся уголком рта.

— У тебя сила воли толщиной с канат. Тебя не нужно спасать, ты сама это прекрасно умеешь.

— А Юлька?

— А Юлька не умеет быть одна.

— У неё сын есть!

— Есть такие женщины, которым этого недостаточно.

— Но… но… я тоже не умею одна. Я почти половину жизни замужем была. ЗА МУЖЕМ.

— Всё ты умеешь.

«Разговор двух дебилов», — печально решила я.

Мы спорили до глубокой ночи. За это время успели и поорать, и поплакать, и даже нервно поржать.

Как и в прошлый раз, до дома провожал меня лично его величество шаман.

— Опять потащишь на скалы? — поинтересовалась устало.

— Сбросить или утопить?

— Повторяешься.

— Знаю, — не смутился мой провожатый. — Просто ты на взводе.

— Кто-то же должен.

— Должен, — согласился он. — Вот поэтому ты на своём месте.

— На каком? — закатила глаза, ожидая услышать лекцию о том, какая разница, где помогать людям, — в областной больнице или видавшем виды ФАПе.

— А это лишь тебе решать.

— Определённость — наше всё, — съязвила я. Впрочем, с философией на этот вечер было покончено, и меня, наконец-то, оставили в покое.

Зато, очутившись дома, наедине с собой и Серафимой, которая всё ещё периодически скреблась под полом, я ощутила острую потребность сделать хоть что-нибудь. Ну не могла я оставаться в стороне, когда рядом происходило такое! Решила, что и правда в этой истории должен быть какой-никакой смысл. Поэтому, схватившись за телефон и не глядя на часы, принялась набирать до боли знакомый номер. И прежде чем абонент на том конце трубки успел сказать хоть что-то, я повелительно заявила:

— Мне нужна твоя помощь. Срочно.

Весь следующий день я потратила на словесные баталии с Юлей. В ход шло всё: уговоры, взывание к разуму, угрозы, истерики, мольба.

— Ну не могу, — кусая губы, скулила она, — не могу! Я пыталась…

— Херово пыталась! — взорвалась я. Разговор всё больше напоминал детский лепет «Не виноватая я, он сам пришёл». Девушка вспыхнула, и по злобному блеску в глазах стало ясно, что ещё чуть-чуть и меня попросту погонят поганой метлой из этого «дома печали».

— Ладно, — вздохнула обречённо, — давай по-другому. Скажи, что держит тебя именно здесь, в этой глуши? Ну, помимо желания спрятаться от бывшего.

Она обиженно надула губы и спрятала лицо в ладонях, но хоть слёзы лить перестала. Пауза длилась пару минут, но я не торопила.

— Знаешь, — наконец-то начала Юля неожиданно повзрослевшим тоном. — Я такая идиотка.

«Скажи мне то, чего я не знаю», — чуть не ляпнула, но вовремя сдержалась.

— Серёга прав. Пашка не его сын, да я особо и не скрывала. Я ведь правда пыталась уйти от него тогда, после свадьбы, когда он только начал распускать руки. Даже сюда сбежала. Молодая и наивная. А тут он… друг детства. Его Антоном звали… зовут. Он ещё такой весь из себя, с гонором, не смотри, что деревенский. Вечно не мог усидеть на одном месте, ему нужно было быть везде. Сколько с ним в своё время тётя Нюра намучилась! Я всегда была к нему неравнодушна, а в тот раз… — махнула она рукой. — Говорят же: первая любовь не бывает бывшей. В общем, вспыхнуло и… погасло. Разругались в пух и в прах. Уезжала я отсюда уже беременная.

— Подожди, — догадалась я, — то есть ты сейчас сюда к Антону приехала?

Спросила, а сама судорожно перебирала в голове тех жителей посёлка, с которыми меня уже успела свести жизнь. Подходящих совпадений не находилось.

— Да нет… Он здесь не живёт. Но, судя по слухам, иногда наведывается. Это единственная ниточка, которая у меня есть.

Тряхнула головой, не веря в услышанное. История всё больше и больше напоминала какой-то сюр. Даже моя собственная драма с Нечаевым вдруг показалась очень логичной.

— Знаю, насколько нереально это звучит, — словно прочитала она мои мысли. — Но это мой единственный шанс обеспечить Пашке нормальное будущее. Он ведь отец? Да и человек неплохой, хоть и непутёвый. Кому ещё я могу доверить сына?

Вопрос был скорее риторическим.

— Скажи, если я… пообещаю взять заботу о Паше на себя, ты согласишься лечь в больницу? — выпалила я то, что и так уже пару дней крутилось в моей голове, но никак не желало оформиться в связную мысль. Юля резко вздёрнула голову вверх, шокировано уставившись на меня. — Ну или хотя бы пройти обследование.