Подобраться к нему будет довольно сложно, практически невозможно. И единственный способ победить, как мне казалось, — это было вырвать его сердце.

Спикировав вниз, я откатился в сторону, поймав на щит поток зеленых стрел. Тот атаку выдержал, но тут же со звоном разбился вместе с последним выпущенным снарядом.

Направил в лича с десяток ледяных стрел, которые он одним взмахом руки направил обратно в мою сторону. Увернувшись от своего же собственного заклинания, воткнул кинжал в землю, пропуская через него родовую стихию. Морозная дымка начала стелиться по земле в направлении противника, оставляя за собой толстый пласт льда. Секунда, и лед полностью покрыл лича, превратив того в ледяную статую.

Я вскочил на ноги, волной второго потока силы отбрасывая назад стаю летучих мышей, которые внезапно спикировали на меня откуда-то с небес.

Раздался скрежет, и ледяная корка, покрывающая Азула, рассыпалась по крупицам в стороны с такой силой, что пара льдинок достала до меня и довольно сильно оцарапала лицо, единственный незащищенный доспехом участок кожи. Те же осколки, которые ударились о броню, словно впитались в нее, не оставляя никакого следа.

Лич зарычал и в один прыжок достиг меня, стараясь ухватить своей костлявой рукой. Пропустив его захват над головой, я упал на землю и, перекатившись, подсек ему ноги. Скелет рухнул, словно мешок картошки, но тут же поднялся и бросился на меня. Следующие несколько минут, прошли почти так же. Я валял, бил и бросал огромного скелета о землю и естественные преграды, но он был совершенно неуязвим. Правда, он так же не мог поразить меня, ни физически, ни магией, но я уставал, а он нет.

Я поздно заметил, что не чувствую никаких запахов. От него ничем не пахло. Абсолютно. Складывалось ощущение, что воюю я сам с собой или с материальным призраком. Осознание пришло быстро. Возможно, он не лич в прямом смысле этого слова. Может, это просто материальный дух сильного мага. Если это так, то у меня есть против него отличное оружие.

В очередной раз увернувшись от атаки лича, когда пропускал в нескольких сантиметрах над головой какой-то черный неоформленный сгусток, я вновь прибег к помощи кинжала, послав по земле замораживающую волну — пока единственное, что хоть как-то могло на него повлиять. Второй раз за эту скоротечную схватку ледяная стихия превратила его в статую. Третий раз подобный фокус не пройдет, я чувствовал, что нахожусь на грани магического истощения.

Стараясь не терять ни мгновения, я оттолкнулся от земли, подлетел к нему и положил обе ладони ему на грудь. Замороженный лич бился внутри ледяной тюрьмы, заставляя ту идти трещинами, но, получая подпитку от моей магии, лед снова срастался и крепко удерживал его. Потратив несколько секунд на то, чтобы лучше синхронизироваться со льдом, я начал с помощью магии высекать на нем знаки воздействия на нематериальные сущности и письмена экзорцизма. Это не было заклинанием в обычном понимании, но это было чертовски эффективно в каждом из миров.

Рев, раздавшийся сквозь пласт льда, был таким сильным, что я едва не потерял концентрацию, а последующий за ним толчок из-под земли заставил меня убрать руки с груди лича и схватить его за плечи. В ином случае, я бы просто улетел. Выставив слабенький щит, который спас меня от магической волны и каменных осколков, что полетели во все стороны, я продолжил высекать знаки. Рука, которая соприкасалась с ледовой коркой была разодрана в кровь, и, судя по ощущениям, целых костей в запястьях почти не осталось.

Лич кричал, тряс головой и пытался пробить руками ледяные стены, но с каждым новым знаком его движения становились все беспорядочнее и слабее. Гашадокур уже не кричал и не ревел, а только едва слышно хрипел. Не останавливаясь на достигнутом, я начал вслух зачитывать формулу обычного изгнания, с каждым словом замечая, как тухнет огонь в его глазницах. Как только я закончил, то резко опустил руки с его плеч и, сгруппировавшись, приготовился к долгому полету.

Ожидаемо, как только дух лича сдался и отправился в небытие, меня ударило силовой волной. Отбрасывая достаточно далеко, прямо в центр поляны, где находилось хищное дерево. Как я в полете не напоролся ни на какой сук или острый корень, было для меня загадкой. Больно впечатавшись спиной в ствол, как можно быстрее отпрыгнул от него, чтобы не попасть в объятия Дзюбокко.

Деревянный монстр встрепенулся, но я не стал ждать дальнейшего развития событий и, взяв быстрый старт, побежал по лесу в сторону тракта. Петляя словно заяц между корней, которые вновь почувствовали жизнь и тянулись ко мне сотнями змей, я преодолевал километр за километром. Правда, уже на самой границе леса, один из них все же смог ухватить меня, обвивая лодыжку. Не сумев сразу вырваться, упал на землю, теряя равновесие, и тут же оказался в окружении других корней, что, почувствовав загнанную добычу, потянулись в мою сторону.

Не став мериться с ними силой, извернулся и полоснул по сдерживающему меня прочному корню кинжалом. Запахло тухлятиной и гноем, а из обрубка дерева начал течь черный, дымящийся сок. Как только хватка дерева ослабла, я несколько раз кувыркнулся, лишь на мгновение разминувшись с другими корнями, прыжком поднялся на ноги и снова бросился бежать.

Вырвавшись из темноты леса, остановился, чтобы передохнуть. Сил у меня оставалось как физических, так и магических не слишком много. Зато настроя поквитаться с одним князем было в избытке.