Тогда Азирафель ушел, так ничего и не сделав, признавая, что здесь Ад в своем праве. И не сомневался в участи, уготовленной всем этим людям.

Но, оказывается, он ошибался! Шагнув в посмертие из дымного цеха, из пьяного угара, из-под тяжелого кулака, они продолжали идти — не грешники и не праведники, в самом деле смахивающие на животных в своем равнодушии и покорности. Теперь ангел знал, как положить конец этому бесконечному шествию.

— Чего это он удумал? — Хастур, приоткрыв дверцу, наблюдал за ангелом.

— Он же ангел, он только одно и может удумать! — Кроули выскочил из машины. — Азирафель, оставь их, слышишь? Ты что, забыл, зачем мы здесь?!

Но ангел не слышал его. Он уже светился, и золотой ореол, окружавший его, быстро набирал силу; широко плеснули белые крылья и в воздухе закружились, опадая, черные лохмотья, — сметенные с душ грехи, грешки и прегрешения. Сквозь серое низкое небо пробился широкий солнечный луч и по нему вверх одна за другой заскользили полупрозрачные тени.

— Всё прощено и все прощены, — выпевал ангел, легонько подталкивая души к лучу. — Ступайте туда, где не будет ни плача, ни скорби, но радость и жизнь бесконечная…

Дорога опустела. Брошенные клетки ржавели и рассыпались рыжей трухой.

— Он так все Чистилище в Рай захерачит, — заметил Хастур. — Ты б его тормознул, а?

— Попробуй тормозни, когда он так полыхает, — в голосе Кроули восхищение мешалось с завистью. — В момент сгоришь.

Внезапно восхождение душ прекратилось, точно встал эскалатор на станции метро. Спустя мгновение подъем возобновился быстрее прежнего и с небес раздался гулкий и грозный голос:

— Немедленно прекратить транспортировку душ! Повторяю: прекратить транспортировку!

Оба демона невольно попятились к машине. Ангел опустил руки и с изумлением посмотрел вверх: расталкивая возносящиеся души, вниз по лучу сходила крылатая фигура.

— Михаил?! — потрясенно выговорил Азирафель. — Что-то не так?

— Он еще спрашивает! — воскликнул архангел. — По какому праву ты проводишь изъятие душ?

— Я спасаю несчастных, как положено… — одежды и крылья Азирафеля тускнели на глазах, он делался серым, точно еще раз пережил небесный суд.

— Ты не имеешь права помогать, — сурово изрек Михаил. — Это была твоя последняя партия, я с трудом уговорил Гавриила, — не ради тебя, ради них. Отныне любая душа, направленная тобой в Рай, не будет туда допущена. Ты давно уволен, эфирный, напоминаю тебе об этом, если запамятовал. Или ты полагаешь, что, лишившись обязанностей ангела, сохранил его права? Все твои лицензии и сертификаты аннулированы, даже твое имя стерто со скрижалей и забыто.

Азирафель покачнулся, колени предательски подогнулись, но из-за спины послышалось злое и звонкое: «Его имя Азирафель! Поправь нимб, Майки, на ушах виснет», — и он оперся на этот голос, как на самую надежную из всех опор.

— Оскорбления бесполезны, демон, — невозмутимо парировал архангел. — Таковы правила, я лишь подчиняюсь им.

— А вот этому я точно леталки повыдергиваю!

От джипа перло что-то рогатое, зубастое, когтистое. Из фиолетового пиджака вырастали черные кожистые крылья с шипами — такие огромные, что Кроули едва не присвистнул, но вовремя сообразил, что прущее нечто — Хастур, он в ярости, и вот-вот вцепится в архангела.

Михаил, очевидно, тоже об этом подумал: в его деснице блеснул меч, шуйца вооружилась щитом, на голову упал крылатый шлем, а золотые ризы скрылись под сияющей кольчугой.

— Ты ищешь личного Армагеддона, падший? — усмехнулся он. — Ты его обретешь!

Кроули бросился наперерез собрату:

— Стой, дурак! Вельзевул тебя за такое живьем сожрет!

— Уйди, змей! — заревел Хастур, отмахиваясь крылом, — Это он меня тогда с Небес турнул! Наконец-то поквитаемся!

Азирафель тоже кинулся к собрату — увы, бывшему.

— Михаил, тебе лучше уйти, он очень опасен…

— Я тоже, — отрезал архангел. — Этот демон зарвался. Следует проучить его.

Черная стена надвигалась на серебряную, серебряная вздымалась над черной, а между ними метались две человеческие фигурки.

— Михаил, не надо!

— Хастур, он же весь Рай на подмогу позовет!

— Пощади его!

— О Грете подумай, герцог! О Роуз!

Поднялся меч, размахнулась для удара когтистая лапа…

— А ну не трогай его, ты, чинуша! Бюрократ! Крючок канцелярский!

— Еще шаг и я стреляю! Хастур, ты ведь знаешь, что у меня в руках!

Азирафель замахнулся на архангела сумкой. Кроули направил на Хастура пистолет со святой водой, без которого никогда не приходил на работу.

— Чинуша? Крючок? — Михаил опустил меч и даже попятился от обиды. — И это после всего, что я для тебя сделал?

— Опять в своих целишь, гадина ползучая, — покачал рогатой головой Хастур.

— Ох, прости, пожалуйста, я забылся, — принялся извиняться Азирафель, но Михаил только рукой махнул.