Ольга Николаевна будто мысли мои прочитала. А у меня мысль полетела дальше. Ещё ведь можно заключить контракт на предоставление рабочих для постройки железной дороги. Титов ведь докладывал недавно, что Кутафьев-старший — батюшка покойного Павла Кутафьева — жаловался, что катастрофически не хватает рабочих рук. Они успевают в срок сдавать железную дорогу, но это стоит им немалых трудов и рисков для жизни рабочих. Но если удастся укомплектовать их рабочей силой, то строительство может и ускориться. А если смотреть правде в глаза, они, может, и работали бы в своём прежнем темпе, задерживая планы минимум вдвое, но Джугашвили с них не слезал, требуя результатов и снимая по три шкуры за простои и недоработки.

— Ольга Николаевна, так сколько всего Мао Цзэдун сможет поставить нам людей?

Ольга Николаевна рассмеялась.

— Неправильно ты, сынок, вопрос ставишь. А сколько тебе нужно?

Не задумываясь, я ответил:

— Всех, кого он сможет дать.

— Боюсь, он может прислать нам столько людей, что Россия превратится в один большой Чайна-таун. Он изначально в первом диалоге на эту тему предложил два миллиона человек. У них ведь не только проблемы с деньгами. Мао Цзэдуну нужно думать ещё и о том, как кормить своих граждан. И отправляя их к нам, старый хитрый китаец не только решает свои финансовые вопросы, он избавляется от лишних ртов. Мы ведь не станем их голодом морить.

— В общем, необходимое количество уточним, — нахмурившись, ответил я. — Думаю, в рамках двух дней дам ответ. И ещё, — немного подумав, добавил я, — начните сразу принимать меры о том, чтобы китайцев не притесняли на территории России. Возьмите их под опеку или ещё что-то придумайте в этом роде. Думаю, если пойдёт слух о том, что сама Великая Княгиня на защите дружеских нам китайцев на территории России, то и обижать их не станут.

— Да уж, лучше я буду их оберегать, — рассмеялась Ольга Николаевна. — А то если общество прознает, что российский монарх помогает китайской коммунистической партии укреплять власть, нас, как минимум, не поймут.

Мне казалось, у меня уже давно не вызывают оторопь тягостные известия о наших поражениях и потерях с фронта. На каком-то этапе, мне даже стало казаться, что я достаточно повзрослел и уже не так остро реагирую на трудные события и способен сохранять холодный рассудок. Как оказалось, я заблуждался. Весь вопрос был в масштабе этих событий. С первых же строк очередного доклада мне захотелось смять бумагу и разорвать её.

Я кое-как погасил вспышку ярости.

Врагам удалось вывести из строя железнодорожный узел Смоленска и прилегающие территории. Как?! Я снова отложил бумагу чтобы перевести дух. У нас же отличное ПВО. Мы ведь не позволяем вражеским войскам даже близко подойти к нашим границам, а тут, можно сказать, в самом сердце России на стратегически важном направлении разбомблён транспортный узел. Да что это такое-то?!

Кое-как успокоившись, я уселся в кресло. Василий, будто чувствуя мою тревогу, тут же примчался откуда-то из коридора и запрыгнул ко мне на колени, принявшись урчать как трактор. В который раз это помогло, настроение и вправду улучшилось. Немного почесав рыжего за ухом, я снова принялся читать донесение. Военно-воздушные силы противника под магическим пологом прорвались через наше ПВО.

Никто не заподозрил неладное, так как небо было чистым, даже облаков не было, поэтому ничего не проверяли. Может, новые средства обнаружения магических объектов и помогли бы, но проверять было нечего. И тут, как минимум, не поспоришь.

Это было что-то совершенно новое.

Вражеские бомбардировщики под пологом прозрачности пролетели на нашу территорию. Даже шума моторов не было слышно. Они долетели до самого Смоленска и уже там выпустили неимоверное количество бомб на город и даже не особо разбирались — на стратегические объекты выпускают бомбы или на жилую застройку.

Нужно отдать должное личному составу железной дороги. Практически всех людей и солдат, находящихся на территории, удалось спасти. Их тут же эвакуировали. Диспетчер, заметив неладное, сразу же начал объявлять по громкой связи, за миг до начала бомбёжки. Я поискал глазами по рапорту, как зовут диспетчера. Нужно будет обязательно представить его к награде. Оказалось, это была девушка — Раиса Фёдоровна Белая. В принципе, в отчёте так и было сказано — она сначала побоялась, что из-за своего предчувствия лишится должности, но, взвесив все «за» и «против», решила всё-таки объявить тревогу и не прогадала. Нет, обязательно надо будет отправить её к Кутепову, чтобы проверил. Может у неё тоже есть какие-то экстраординарные способности. Но опять же, она, можно сказать, хранительница Смоленска. Я даже боюсь представить сколько было бы жертв, если бы тревога не была поднята заранее.

Но на этом хорошие новости заканчивались. Железное полотно на много километров было приведено в полнейшую негодность. Железнодорожное депо пострадало очень сильно. Минимум десять поездов утрачено безвозвратно. Ещё больше десятка требуют капитального ремонта. Причём два эшелона были под завязку набиты платформами с танками и этих танков тоже больше нет.

Смоленск — многострадальный город. Город-ключ. Не было войны, чтобы враг не рвался к Смоленску.

Что обидно — мы даже ответить нормально не смогли. По тревоге были подняты наши эскадрильи. Однако, вражеские бомбардировщики после первой же бомбёжки тут же развернулись и двинулись обратно. Наше ПВО так и не успело отреагировать, потому что просто не видело целей. Командиры кричали, засоряя эфир, но никто не понимал, что делать, и палили в открытое небо наугад.