— Прошу прощения, девушки, что вмешиваюсь, но я нечаянно стала свидетельницей вашего разговора. Не могли бы вы подробнее объяснить, что за проект вы обсуждаете и главное какое отношение он имеет к детям.

— А вы кто такая?

— Варя, перестань, — одёрнула сестру вторая девушка и учтиво обратилась ко мне, — извините, я Валерия, можно Лера, а эта невоспитанная девица моя сестра Варя.

— Варвара, — первая девушка всё равно поправила вторую.

Я не обратила внимание на колкости и представилась в ответ. Для себя отметила, что девчонки должно быть устали от вечной путаницы их имён и сделали разные причёски. Варя остригла прямые рыжие волосы и сейчас они были перехвачены с двух сторон за ушами невидимками. Лера же предпочла сохранить длину волос, переплетя их в две косы через прямой пробор. Обе девушки озорны и юны, и, пожалуй, заслуга в том не только веснушек, рассыпанных по лицам обеих да вздёрнутых курносых носов, но и молодых, дерзких характеров, проскальзывающих за упрямыми каре-зелёными глазами, опушёнными тёмно-рыжими ресницами.

— Присаживайтесь, Мира, к нам, — что ж для меня стало очевидным, что Лера из них двоих наиболее приветливая.

Прихватив со своего столика чашку кофе и оставив фруктовый салат недоеденным, я подсела к новым знакомым и вернула разговор к взволновавшему меня вопросу.

— Если не секрет, о каком проекте вы говорили?

— А вам это зачем? — Лера тоже оказалась не промах. Она блеснула лукавыми ореховыми глазами.

— Так уж вышло, что я не против поучаствовать во всём, что так или иначе связано с детьми. Отсюда мой интерес.

— А вы сами чем занимаетесь? — Варя впервые спрятала неуступчивый характер. Но уклонившись от ответа я внесла своё предложение.

— Девочки, если не возражаете, давайте перейдём на «ты». Я не настолько стара, чтобы вы мне выкали. Думаю, что общаться станет намного проще.

Рыжие головы синхронно кивнули. А я задумалась над тем, что мы втроём недоверчиво присматриваемся к друг другу, и никто из нас до сих пор не рискнул ответить на озвученные вопросы прямо. Забавно складывалось общение.

— Заранее признаю, что неоригинальна в своём вопросе, но вы специально подстриглись по-разному, чтобы сократить количество путаницы вокруг вас?

— Полгода назад решились поменять причёски. Варька подстриглась после того, как наши парни перепутали нас.

— Серьёзный повод, — согласилась. На самом деле и смех, и грех. Не знаю, чтобы делала на их месте, если бы мой парень перепутал меня с сестрой, даже если она близнец. Приятного в любом случае мало. — Возвращаясь к твоему вопросу, Варя, то по большому счёту я ничем не занимаюсь, кроме того, что являюсь супругой бизнесмена. Гордиться нечем, согласна, но что есть, то есть, — вскрыла карты первой. Иначе мы могли ходить вокруг да около бесконечно долгое время.

Девчонки не сдержали язвительных ухмылок и окинули мой прикид демонстративными взглядами, задержавшись на золотом браслете часов. Я их почти не снимала со дня, как Гера подарил. Затем осмотру подверглось моё строгое платье шоколадного цвета от известного бренда. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не накрыть ладонью другую кисть руки, покоившуюся на столе подле чашки кофе, чтобы не сверкать раздражающим блеском обручального кольца с бриллиантами и сапфировым помолвочным. Не нужно быть Вангой, чтобы догадаться какое впечатление обо мне сложилось у собеседниц: упакованная дамочка вдоволь намаялась бездельем и скукой богатой, беспроблемной жизни, устав в одиночестве сидеть дома, ожидая слоняющегося по любовницам мужа, перессорившись с подругами из-за раскритикованного ими цвета её новой помады, подслушала непредназначенный для её ушей разговор, и решила бесплатно развлечься за счёт сестёр.

— Мы так и поняли, — ядовито хмыкнула Варя.

— Внешность порой обманчива, — единственная фраза, на которую я решилась, чтобы она не звучала оправданием. Извиняться за богатого и успешного мужа, который предпочитал бездельницу-жену, ни перед кем не собиралась. Даже если я сама по вполне объяснимым причинам чувствовала себя виноватой.

А за следующий час девочки поведали мне свою идею с коряво составленным бизнес-планом, который, по сути, таковым даже не являлся. Они согласились передать мне флешку с сохранённой информацией, но этому поспособствовала не моя харизма и обаяние, действующая должным образом исключительно на Геру, да и то с очевидными сбоями в последнее время, а прозвучавшая фамилия моего мужа. Девушки были прекрасно осведомлены чем именно мой супруг зарабатывал нам на жизнь и тут же засверкали яркими улыбками, должно быть внутренне воздавая хвалы небесам за столь удачное для них знакомство. Я нисколько не обиделась. А на что? Мой муж действительно богат, в меру влиятелен в своих кругах, но я-то его ценила за абсолютно иные качества и моё личное отношение никак не связано с его профессиональными или же финансовыми возможностями. И если он поспособствует продвижению идеи, которая сейчас покоилась во внутреннем кармане моей брендовой сумочки, я была бы несказанно рада и счастлива.

— Мира, как думаешь, твой муж согласится помочь с реализацией проекта? — обе сестры одинаково пронзали меня напряжёнными взглядами.

— Не знаю, девочки. Но я сильно постараюсь его заинтересовать. Обещаю.

Обменявшись телефонами на прощанье, мы разошлись в смятенных чувствах. Я, потому что чувствовала необычную воодушевлённую приподнятость после случайного знакомства, сёстры — скорей всего испытывали невольную надежду, которую вряд ли по силам загасить даже их сдвоенным голосам разума.

Через две минуты после моего звонка подъехал Володя. Сев на заднее сиденье и предупредив, что едем домой, я листала в телефоне галерею недавно сделанных фотографий, когда вдруг заметила, что мы стоим уже какое-то время и почему-то никуда не едем.

— Ты кого-то ждёшь, Володь?

— Вас, Мирослава Андреевна.

— Мм, так я давно сижу в машине, — хмыкнула, не сдержав иронии. Парень явно что-то задумал.

— Я извиниться хотел, — недовольно буркнул тот в ответ.

Я искренне не понимала тех людей, которые собирались принести извинения, но делали это с таким недовольным видом, что человек, у которого просили прощения сам начинал чувствовать себя виноватым. Потому как прямо сейчас я ощущала совершенно лишнюю и ненужную неловкость за чужие прегрешения.