– Эй, ты! Стой! – послышался приказ из темноты. Урага остановился, внезапно испугавшись. Серые вышли на свет и окружили его:

– Куда направляешься, священник?

– В Восточную часть города, – запинаясь, объяснил Урага, у него вдруг пересохло во рту. – К нашим ничиренским святыням.

– А, ты ничиренин, да?

Какой-то самурай грубо заявил:

– Я не из этих. Я дзен-буддист, как и господин генерал.

– Дзен… ах да, дзен лучше всего, – откликнулся другой. – Хотел бы я хоть что-нибудь понимать в этом. Слишком трудно для моей старой головы…

– Он немного потлив для священника. Почему так потеешь?

– Вы имеете в виду, что священники не потеют?

Они посмеялись, кто-то поднес факел к нему поближе.

– А с чего бы им потеть? – ударился в рассуждения грубый самурай. – Они только и делают, что спят весь день и развлекаются всю ночь: с монашками, детьми, собаками, сами с собой – со всем, что они могут получить, и все время набивают брюхо едой, хотя ее и не зарабатывают. Священники – паразиты, все равно что блохи.

– Эй, оставьте его!

– Сними шляпу, священник!

Урага окаменел:

– Почему? И чем вам плох человек, который служит Будде? Будда не сделал вам ничего дурного.

Самурай воинственно вышел вперед:

– Я сказал – сними шляпу!

Урага повиновался. Его голова была свежевыбрита, как это делают священники, и он благословил ками, или духа, или озарение Будды, которые побудили его принять дополнительные меры предосторожности, на случай, если его остановят за нарушение комендантского часа. Всем самураям Анджин-сана еще начальством пристани было приказано оставаться на судне – по распоряжению свыше.

– У вас нет никакой причины вести себя так грубо, – заявил он с не осознанной им самим властностью иезуитов. – Служение Будде – почетно, и становиться священником – обязанность каждого самурая в конце жизни. Или вы не знакомы с Бусидо? Где ваше воспитание?

– Что? Вы самурай?

– Конечно, я самурай. Как бы иначе я осмелился говорить с самураем о плохих манерах? – Урага надел шляпу. – Лучше бы вы патрулировали, чем приставать и обижать невинных священников! – И он заносчиво, с высокомерным видом удалился, хотя у него и дрожали колени.

Самураи некоторое время смотрели ему вслед, потом один сплюнул:

– Священники! Тоже мне – самураи!

– Он прав, – угрюмо произнес старший. – Где ваши манеры?

– Я виноват. Прошу извинить.

Урага шел, очень довольный собой. Ближе к галере он опять стал осторожничать и даже прятался в тени здания. Потом, решившись, выступил на освещенную площадку.

– Добрый вечер, – вежливо приветствовал он серых, которые слонялись у сходен, потом добавил религиозное благословение: – Наму Амида Бутсу. Именем Будды Амида.

– Спасибо. Наму Амида Бутсу. – Серые пропустили его беспрепятственно. Им было приказано пропускать на берег всех чужеземцев и самураев, кроме Ябу и его телохранителей. О буддийском священнике, который плыл на этом корабле, указаний не было.

Сразу ощутив сильную усталость, Урага поднялся на главную палубу.

– Урага-сан! – тихонько окликнул его Блэксорн с юта. – Идите сюда.

Урага прищурился, привыкая к темноте. Он увидел Блэксорна и, почувствовав запах немытого тела, отдающий латунью, догадался, что вторая тень принадлежит другому чужеземцу, с непроизносимой фамилией, который также знал португальский язык. Он почти забыл этот чужеземный запах, который был частью его жизни. Анджин-сан – единственный из встреченных им чужеземцев, который не вонял, – это сыграло свою роль в решении служить у него.

– Ах, Анджин-сан! – прошептал он и пробрался к нему, коротко поздоровавшись с десятью самураями, охранявшими палубу.

Он подождал внизу лестницы, пока Блэксорн сделал знак, приглашая его подняться на ют.

– Все прошло очень…

– Подождите, – тихонько предупредил его Блэксорн и показал на берег. – Смотрите туда. Дальше, около склада. Видите его? Нет, немного севернее, вон там, теперь видите? – Тень слегка сдвинулась, потом опять исчезла во тьме.

– Кто это был?

– Я следил за вами с того момента, как вы появились на дороге. Он крался за вами. Вы его не заметили?

– Нет, господин. – К Ураге вернулись его опасения. – Я никого не видел и не слышал.

– У него не было мечей, так что это не самурай. Иезуит?

– Не знаю. Не думаю, что он чем-нибудь поживился, – я был очень осторожен. Прошу простить, но я его не заметил.

– Ничего. – Блэксорн взглянул на Винка. – Ступай вниз, Джохан. Я достою эту вахту и разбужу тебя на рассвете. Спасибо, что посидел со мной.

Винк дотронулся до волос на лбу и ушел вниз. С ним исчез и тяжелый запах.