Упускать именно этого финна я не собирался. Вспомнил я кое-что, когда-то в прошлой жизни прочитанное. Если я не ошибаюсь, то передо мной не кто иной, как Эйно Ил-мари «Иллу» Юутилайнен, лучший финский ас, сбивший за годы Второй мировой войны девяносто четыре самолёта, написавший книгу «Я бил „сталинских соколов“» и умерший в 1999 году, в свой восемьдесят пятый день рождения.

Очередь прошила крыло «брюстера», вырвав из него клочья обшивки. Финн занервничал и заметался. Это тебе не «чаечек» и санитарные колонны расстреливать. Краем глаза замечаю, как в стороне появились ещё два самолёта.

– Тринадцатый! Здесь Дункан! Идём на помощь!

– Справлюсь. Возвращайтесь в район патрулирования.

– Принял! Ухожу в район.

Пара «яков» плавно ушла в вираж, ложась на обратный курс.

– Командир, я сверху прикрою.

Истребитель Санчеса пошёл в набор высоты. Молодец, не лезет на добычу вожака.

На вираже я всё же смог подловить вёрткого финна и всадил очередь прямо в двигатель. «Брюстер» чадно задымил и полез в резкий набор высоты. В верхней точке он свалился на крыло, и от него отделилась фигурка человека. Пара секунд – и в небе расцвёл цветок купола парашюта. Руки чесались страшно, так хотелось расстрелять этого гада в воздухе, но решил этого не делать. Финна сносило прямо на позиции зенитчиков, и там его примут в «ласковые» руки. Лишь бы до смерти не забили.

Только сейчас я почувствовал, что весь насквозь мокрый. Бой занял считаные минуты, а казалось, что пару часов.

– Командир, чисто, – бдит наверху Санчес.

– Возвращаемся, – устало откинулся я на бронеспинку.

Опять прошли на малой высоте над Дорогой жизни, покачиванием крыльев приветствуя колонны, везущие в Ленинград жизнь.

ХРЯСЬ! Мой кулак впечатался в столешницу, заставив стоящие на ней чернильницу и пару стаканов с чаем подпрыгнуть. Я был в бешенстве. Точно так же, как совсем недавно дома у Светланы. Передо мной лежали фотографии, на которых были запечатлены растерзанные пулями маленькие дети. Крошечные тела, залитые кровью, с оторванными ручками и ножками, разорванные пополам. Пули калибра 12,7 миллиметров и взрослого могут разобрать на части, что уж говорить о детях.

В колонне с детьми, расстрелянной финскими асами, возвращался из командировки в Ленинград фотокорреспондент одной из газет. Вот он и зафиксировал на камеру сам момент и результат атаки на санитарный автобус и грузовик. Другие машины в колонне не пострадали. Нашему особисту Данилину через знакомого в особом отделе Ленинградского фронта удалось раздобыть эти фотографии.

– Я хочу увидеть эту тварь!

Я не говорил, а рычал. Ненависть просто захлёстывала меня.

– Илья, успокойся, давай без глупостей, – положил мне ладонь на плечо стоящий рядом Гайдар с белым как снег лицом, который тоже видел эти фото.

– Глупости?! Это, по-твоему, глупости?! – Я схватил фотографии и потряс ими перед лицом Гайдара. – Да я эту суку голыми руками на куски порву!

– А ну тихо! – громко хлопнул ладонью по столу Данилин. – Успокойся, Илья! Ты боевой лётчик, дважды Герой Советского Союза, так что держи себя в руках! Вот, выпей, – протянул он мне наполовину наполненный стакан.

Как оказалось, там был чистый спирт, но я влил его в себя одним глотком, не замечая вкуса. Дыхалку перехватило.

– Кто он? – отдышавшись, уже спокойно спросил я.

– Прапорщик Эйно Юутилайнен. На сегодняшний день имеет на своём счету семнадцать сбитых. Матёрый, сволочь, ещё в Зимнюю отметился.

– Я должен его увидеть.

– А вот теперь я уже и не знаю, стоит ли. Ты его там прибьёшь, а он ещё должен дать нужные сведения. Хотя он сам просил о встрече с лётчиком, который его сбил.

– Всё, я успокоился. – Я перевёл дыхание, действительно успокаиваясь, хотя где-то внутри всё ещё клокотала ненависть. – Обещаю, что глупостей делать не буду.

В комнате, куда меня провели, предварительно забрав пистолет, за столом сидел крепкий мужчина в форме с двумя шпалами в петлицах [68] и щитом и мечом на рукаве. Рядом с ним, пристроившись сбоку от стола, на табурете расположился молодой парень в очках с круглыми стёклами, с одиноким кубиком в петлице [69] и без какой-либо аппликации на форме. А перед ними метрах в двух от стола спиной к входу сидел их собеседник.

Услышав, что кто-то вошёл в комнату, сидящий ко мне спиной финн попытался обернуться. Отчасти у него это получилось, и моему взору открылась шикарная картина: вся левая сторона его лица представляла собой один сплошной синяк. Похоже, его хорошо отделали зенитчики, в чьи руки он попал сразу после приземления, а может, и здесь уже обработали, хотя это вряд ли.

– Здравствуйте, товарищ гвардии майор, – первым поздоровался со мной сотрудник особого отдела. – Вот познакомьтесь. Прапорщик Эйно Юутилайнен. Именно его вы сбили. Он очень хотел увидеться с вами, и мы сочли возможным пойти ему навстречу. А это, – он кивнул на сидящего сбоку паренька, который тут же вскочил с места и вытянулся в струнку, – наш переводчик с финского младший лейтенант Чувилин.