– Стой!
– вдруг сказал он, и европеец, полностью поглощенный своими мыслями, вздрогнул, сбросил газ, ударил по тормозам. По-поросячьи взвизгнув, машина остановилась.

– Там!
– араб протянул руку, уперся пальцем в грязное лобовое стекло. Черная скала, видишь?

– Нет.

– Двигайся прямо, и увидишь ее.
– Старик открыл дверь, вылез из автомобиля. Скрестив ноги, сел на песок возле колеса.

– Эй!
– европеец пододвинулся к окну.
– Ты чего уселся? Где сфинкс?

– Там. Впереди. Черный камень. Езжай. Через две минуты ты увидишь его.

– А ты?

– Я буду ждать здесь. Мне нельзя туда.

– Нельзя? Почему?

– Святое место. Мне нельзя.

Европеец хмыкнул скептически. Пожевал губу. Спросил подозрительно:

– Что ты задумал?

Араб пожал плечами.

– Сфинкс там. Я останусь здесь ждать деньги. Я никуда не уйду, до города далеко, без машины, без воды не вернуться. Когда будешь около черного камня, выйди из машины и подожди, пока сядет солнце. Ночью сфинкс будет петь.

– Ладно, - согласился европеец.
– Но учти, если это какое-то надувательство, я тебя разыщу, где бы ты не спрятался.

– Я не обманываю, - араб был невозмутим.
– Зачем мне обманывать? Мне нужны деньги.

– Хорошо, - европеец повернул ключ зажигания, взялся за руль. Прокричал:

– Жди!
– и плавно выжал сцепление.

Он увидел черный камень почти сразу - темная точка замаячила впереди, как только автомобиль, натужно ревя перегревшимся двигателем, вскарабкался на очередное песчаное возвышение.

– Гляди-ка, не соврал, - пробормотал европеец.
– Посмотрим, что будет дальше.

Обломок скалы формой походил на клык. Черный острый клык высотой в два человеческих роста. Он торчал из песка, чуть наклонясь к юго-западу, в сторону садящегося солнца, и длинная тень тянулась к вершине соседнего бархана, словно указывая на что-то.

Европеец вылез из автомобиля, хлопнул дверцей. Посмотрел в сторону садящегося солнца, туда, где шевелился воздух горячим дыханием пустыни, где рождались и таяли призрачные миры. Было тихо.

– Приветствую тебя, Сфинкс, - европеец хмыкнул.
– Спой мне свою песню.

Он помолчал немного, криво усмехаясь, потом повторил те же слова на родном языке, по-английски. Конечно же, он не ждал ответа.

Оглянувшись на следы шин, скользнув взглядом по пропаханной колее, европеец попытался высмотреть фигурку проводника-араба. Ничего не углядел далеко, да и песчаные холмы закрывают обзор...

На пустыню стремительно опускалась ночь. Солнце провалилось за горизонт, выпустив на прощание алое щупальце. Растаяли последние миражи. Гасло, чернело небо. На востоке и прямо над головой проступали, просачивались сквозь плотную тьму необычайно яркие капли звезд.

Европеец чувствовал себя обманутым. Шепча ругательства, он забрался в автомобиль. Для очистки совести посидел еще с полчаса, прикрыв глаза, дожидаясь окончательного наступления ночи. Включил фары - конусы света, пронзив ночь, уткнулись в черный монолит скалы. Он подождал еще чуть-чуть, бездумно разглядывая торчащий из песка клык, выхваченный светом фар. Зевнул, зажмурившись. Потянулся к ключу зажигания, повернул - стартер взвизгнул, заскрежетал. В такт ему моргнули фары. Двигатель чихнул, натужно закашлялся, потом фыркнул и умер.

– Черт!
– европеец раздраженно ударил ладонями по рулю. Еще несколько раз крутанул ключ. Автомобиль никак не реагировал.

Свет в салоне померк. Погасли фары. Ночь просочилась и в автомобиль.

Европеец оставил тщетные попытки оживить машину. Он тяжело вздохнул, похлопал по карманам, ища зажигалку, и, распахнув гнилую дверцу, выбрался наружу...

Когда он открыл капот и потянулся к клеммам аккумулятора, он вдруг услышал то, о чем говорил араб.

Тихая песня зазвучала в голове.

Она была внутри, не вовне. Ее слышали не уши. Мозг.

Незнакомые звуки складывались в мелодию.

Песня Сфинкса...

Европеец замер в неудобной позе, затаив дыхание, боясь переступить с ноги на ногу, и напряжено вслушиваясь в негромкую, странную, ни на что не похожую, притягивающую музыку.

Постепенно пришло понимание.

Сфинкс своей песней спрашивал о чем-то. И спрашивал именно его...

Таймер сработал, включив управляющий комплекс корабля.

Мириады крохотных элементов напитались электричеством и светом.