— Кутень!

Цербер услышал, даруя мне второе зрение. И снова я ощутил себя и тут, и там…

Закинув Дайю поудобнее на плечо и, не сбавляя шага, я подхватил топорище, сунул за пояс. Потом уцепился за валяющегося чуть дальше послушника.

— Везучий ты, Федот, видит Небо!

Когда бежишь в грохочущей темноте, чувствуя, как тысячи тонн каменной породы вокруг хотят схлопнуться… Когда с потолка начинают срываться огромные глыбы, и каждая норовит превратить тебя в мокрое место… Когда под ногами начинают разверзаться трещины, желающие поглотить прямо в преисподнюю… волей-неволей начинаешь задумываться, где же допустил ошибку.

Да нигде не допустил. Лишь об одном я жалел — что не рассмотрел того обмана, в который меня Бездна заманила. А здесь я потому, что обещал Отцу-Небу сохранить каплю бросской крови, и как умею, так и сохраняю…

Что я там ещё должен был? Молитвы исполнить? Всем своим сердцем повернуться к Свету? Ну, тоже как умею, исполняю и поворачиваюсь. Вон, даже бескорыстно послушника, гадкого предателя, из пещеры вытаскиваю.

И если ты, Отец-Небо, не исполнишь в свою очередь своего обещания… то я сначала Бездну порву, а потом и до тебя доберусь!

Я прошлёпал по воде мимо брошенного защитного амулета стражника, который так и сиял, словно фонарь. Цербер, недовольно тявкнув, спрятался в топорище. Здесь я оглянулся, чтобы заметить, как растворились позади в темноте клацнувшие пасти гарпий.

Можно было бы схватить отпугивающий амулет стражника и бежать уже с ним, но рухнувшая прямо на артефакт глыба окатила меня брызгами, сказав своё веское слово. Вот же вонь небесная!!!

Так, где-то тут должен быть поворот… Ага, вот здесь.

Я едва не влетел в страшенные зубы гарпии. Лишь в последний миг мне удалось отпрыгнуть в сторону, едва не приложив при этом принцессу об стену. Один миг на размышления, и я, недолго думая, запихнул везучего Федота прямо в раскрытую пасть.

Гарпия чуть не подавилась и удивлённо вытаращилась, не зная, как реагировать на такой подарок. Но я уже был далеко…

Впереди маячил свет. Совсем немного, и мы уже на свободе. Ну же, ну!

Гора имела на это свои планы. Снова шарахнуло так, что земля под ногами долбанула по пяткам, я подлетел, чуть не поцеловав свои коленки… Оставалось всего несколько шагов до выхода, и я уже видел широко раскрытые глаза проводника Идана, который всё-таки не сбежал.

Тёмный Жрец знает о своей смерти за несколько секунд до неё. И я тоже знал, что не успеваю, поэтому просто перехватил принцессу поудобнее, как копьё, и метнул её прямо в Идана.

Я успел увидеть, как хрупкое тело девчонки влетает в опешившего проводника, а потом весь мир поглотила тяжеленная тьма. Десятки огромных каменных зубов ударили сверху, перемалывая моё тело, разгрызая рёбра, пережёвывая ноги и руки…

«Твою ж мать-Бездну!» — успел я подумать прежде, чем какой-то удачливый обломок прилетел мне по темечку.

И всё же бросская кровь хороша… Это с одной стороны.

Потому что очнулся я всего через несколько минут. И сразу понял, что каким-бы я крепким бросским варваром не был, из такой задницы мне не вырваться.

Поэтому, с другой стороны, очень грустно умирать под завалами в бодром сознании, когда ты знаешь, что никто не придёт на помощь. Я могу провести тут несколько дней, прежде чем сдохну от жажды. И навряд ли у принцессы найдётся столько сил, чтобы вытащить меня из-под завалов.

Вся моя нижняя часть тела и левое плечо оказались зажаты огромной глыбой. Эта же глыба оказалась опорой для огромной расколотой плиты сверху, и я просто свисал головой и правой рукой в образовавшуюся нишу.

Вокруг камни, камни, и камни… Через трещину сверху просачивался, заставляя жмуриться, яркий луч солнца, в котором трепыхались пылинки. Чуть ниже моих пальцев лежала сумка.

Ну, не самый худший расклад…

— Ох-х… — вырвалось у меня, когда раздавленное тело заботливо объявило, что ему больно. Очень больно, и оно умирает.

В тёмной расщелине показалось мерцание, и к сумке оттуда вытянулась голова гарпии. Ну да, та самая мамашка всё никак не успокоится.

— А ну! — рявкнул я, пытаясь дотянуться до сумки, — Моё!!!

Пальцы беспомощно хватали воздух. Не хватало всего лишь пары сантиметров…

От резкого движения мне резко поплохело, отозвались стреляющей болью сломанные рёбра, и я зажмурился — перед глазами засверкали искры. Солнечный луч показался невероятно ярким, голова пошла кругом, и следом накатил кашель.