Народ одобрительно зашумел.

— Александра, дочка, давай дальше рассказывай, чего там приключилось то после? Нашёл Иван свою Василису? Дюже как интересно! — Попросила меня свекровь.

По ходу рассказа, народ то смеялся, то сопереживал Ивану-царевичу. Когда закончила рассказывать сказку, народ ещё какое-то время сидел возле нас с Иваном.

— Хорошая сказка то. Сладко ты рассказываешь, дочка. — Похвалил меня свёкр.

— Не холодно, Сашенька? — Спросил меня, обнимая Иван, после того, как слушатели разошлись.

— Нет. Наоборот хорошо. — Я была сытая, мне было тепло и сон постепенно сморил меня…

Чем ближе к Москве, тем больше деревень и сёл попадалось, а так же монастырей. Местные смотрели на наш обоз, на вооружённых конных. Но особо смотрели с удивлением на меня. Я ехала фактически в окружении своих диверсантов. Сейчас они сами были облачены в доспех, даже Айно Эст. Для него доспех был что-то из разряда недосягаемости. Ведь кто он был под немецким бароном? Раб, который ценился меньше домашнего животного. Он хорошо стрелял из лука. Вот только никогда у него не было настоящего, боевого. Да и стрелы у него были с костяными наконечниками, а не с железными. Это им запрещалось иметь под страхом смерти. А теперь он ехал на своём коне, в доспехе русского воина. Пусть пока и не очень хорошем. То, что дал боярин, но и это для него было уже огромным шагом вперёд. За это Айно готов был умереть по первому моему слову. На любого, кто смотрел на меня не почтительно, готов был бросится. А учитывая, что сама принцесса, в его глазах небожитель, взяла его в свою вооружённую свиту, тем самым подняв его с самого дна, делала парня преданным мне до мозга костей. И стоит мне показать на кого даже взглядом, он убьёт его не задумываясь. Впрочем, это касалось всех моих мальчиков. Они очень гордились, что являются моими дружинниками. Я не жалела на их экипировку, не жалела денег на их одежду, но зато и спрашивала с них по полной. И они не роптали. Сказала десять кругов в полном доспехе вокруг крепости бежать, побегут. Скажу двадцать, побегут и двадцать. Да они постоянно меня окружали, пока мы ехали. Конечно, Ванечка был вне конкуренции, ибо мой муж. Его они пропускали ко мне без вопросов, как и боярина Вяземского-старшего. А вот на Тучкова-Морозова косились и очень нехорошо. Он это видел, но молчал. Ему уже разъяснили кто эти шестеро — моя личная охрана и мои личные головорезы. И что именно с ними я брала замок фон Деница.

Перед самой Москвой заехали в одну такую, довольно большую деревню. В ней даже деревянная церковь была. Местные аборигены собрались, глазели на нас. Вокруг шныряли вездесущие мальчишки. Тут же стоял какой-то купеческий караван. Вот один из купцов увидев меня, стал креститься и сказал:

— Господи, Иисуси, девка оружная. — Зря он обозвал меня девкой, так как ехавший со стороны этого говоруна Илья моментально перетянул его плетью. От удара купец грохнулся на задницу. Илья опять его перетянул плетью.

— Ты, смерд, кого девкой назвал? — К ним направили своих коней Божен и Степан. Оба вытаскивали сабли. Айно выхватил лук, который я ему подарила, не свой другой, но настоящий боевой лук, быстро наложил стрелу с бронебойным наконечником. Учитывая, что купец был без доспеха, Айно просто прострелил бы его насквозь. Их намеренья были понятны, сейчас грохнут бедолагу. И самое, что главное? Я видела, как Иван взялся за рукоять сабли. Потом застыл, смотрел на всё происходящее и молчал. И в глазах его был кровавый отблеск. Верхняя губа приподнялась, как у волка, обнажая клыки.

— Стоять! — Крикнула я. — Илья, Божен, Айно, отставить. — Мой жеребец послушно остановился. Косил недобро на купца злым взглядом. Он словно почувствовал, что меня хотели обидеть. Я слегка похлопала его по холке, погладила. — Тихо, тихо, хороший мой. Всё хорошо. — Посмотрела на лежащего купца. По его лицу бежала кровь. Все, кто был в обозе, молчали. Сам обоз остановился. Я видела, что молчит Тучков- Морозов, внимательно смотрит на меня. Свёкр молчит, Свекровь, выглядывая из повозки, тоже молчит. Оружные воины молчат. И это молчание было своего рода зловещим. Купец с задницы быстро перекатился на колени.

— Ты царевну назвал девкой. Да ещё замужнюю. За это голову секут нещадно. — Сказал Божен, поигрывая саблей. Купец и так бледный, совсем побелел, даже посерел лицом. Все, кто был в купеческом караване бухнулись на колени, как и местные аборигены. Жёстко в них вбито на уровне подсознания, что перед высшей знатью, надо склонить головы. А перед правителями и членами их семей, надо стоять на коленях.

Лицо купца заливала кровь. Илья рассёк ему плетью лицо. Конечно, с точки зрения 21 века, это дикость и неоправданная жестокость. Но мы не в 21 веке. Здесь за слова отвечают и чаще головой. Неуважение, оскорбление того, кто выше тебя по сословию, влечёт большие последствия, вплоть до летального исхода.

— Встань. — Купец продолжал стоять на коленях, склонив голову. Я видела, как кровь с его лица каплями падает на землю. — Встань, я сказала.

Купец поднялся. Но в лицо мне не смотрел. Я достала платок. Батистовый. Белошвейки вышили на нём, как и на остальных надпись на старославянском «Царевна Александра». Посмотрела на Божена. — Принеси перевара немного. Божен отъехал, вскоре вернулся с кувшином. Я смочила платок. — Подними лицо и посмотри мне в глаза. — Он поднял. В глазах было покорность и ожидание неминуемой смерти. Протянула ему платок. — Прижми к ране. Подержи так, пока кровь не перестанет идти. Шрам у тебя будет. В следующий раз следи за языком. А то и вырвать его могут, вместе с головой. — Он взял дрожащей рукой платок, приложил к ране. Смотрел на меня в ожидании. Но я ничего больше ему не сказала. Тронула коня. Посмотрела на свёкра. — Чего стоим, кого ждём, батюшка?

Боярин махнул рукой, обоз двинулся дальше к середине деревни, к церкви. Илья, отъезжая от купца презрительно сказал.

— Благодари пресвятую богородицу, что царевна у нас добрая… Иногда бывает. Сегодня тебе повезло, купец. — Тронул ногами своего коня и поехал дальше. Айно убрал стрелу в колчан и засунул лук в чехол.

Здесь же в деревне имелся и терем местного боярина. Не самого знатного, но всё же. Боярский терем и двор был огорожен частоколом, с боевыми башенками и площадками для стрелков. Он встречал нас на крыльце терема, вместе со своей супругой. Был разодет, наверное, в самое лучшее, что у него было, как и его супруга. Довольно молодые оба. Чуть за тридцать ему и ей около 25. Первым принял коржец с медовухой Фёдор Мстиславович. Отпив, передал Тучкову-Морозову. Тот, отпив, передал Ивану, а Ваня своему брату. Василий, выпив остатки перевернул коржец, показывая, что ничего не осталось. Привычный ритуал приветствия. Я заехав во двор, не спешила слезать с коня. Сидела и смотрела на средневековый русский ритуал гостеприимства. Моя боевая шестёрка окружила меня. С коней тоже не сходили, ждали меня. У них это так сложилось по умолчанию. Поприветствовав бояр московских, мою свекровь, которая покинула повозку с детьми, боярин уставился на меня. Я смотрела на него с высоты своего скакуна. Смотрела спокойно и… Равнодушно.