— Я возьму Мелкого, — сказал я. — Трибэ в этот раз пусть дома сидит, иначе меня Аня по возвращении вздёрнет. А новеньких я возьму! Этих, которые с юга… Артёма с Пашей, вот!..

— А меня?! — возмутился Хир-Си, ёрзая своим огромным седалищем на и без того хлипком пластиковом стуле.

— Ну куда же без тебя… — вздохнул я. — Спутниц своих тоже возьмёшь?

— Возьму! — кивнул Хир-Си. — Мало ли кто моих жён тут обидит, пока не будет меня?!

— Да никто их не обидит! — попытался успокоить его Сочинец.

— Я не могу этого знать! — возразил Хир-Си. — К тому же, они будут скучать по моему прекрасному атлетическому телу. Вдруг они найдут другое прекрасное атлетическое тело?

— Но в этот раз скромное! — сдавленно хрюкнул Дунай.

Хир-Си серьёзно задумался, а потом ответил:

— Нет, скромное им будет неинтересно! Им такое не нравится!

— Ну я, конечно, не такой атлетический, как Хир-Си… — усмехнулся Дунай, а потом бросил взгляд влюблённого телёнка на Кострому: — Но Инну тоже одну отпускать не хочу…

— Вы что, всей бандой решили свалить?! — возмутилась Маша, которая наша.

— Да уж, и не говори… — поддержал её Сочинец. — Грим! Ну хоть ты-то?!

— С ними Пустырник пойдёт… — задумчиво заметил Пилигрим. — А значит, и мне нужно идти. Я этому облезлому хрену совсем не доверяю!

— Блеск! Нам что, втроём все тяготы руководства терпеть?! — Маша, выпятив грудь, указала на себя, Сочинца и Рома. — И сколько дней вас не будет?

«А в самом деле… СИПИН, сколько нам идти?» — мысленно спросил я.

— Дня три-четыре! — ответил инструктор. — Где-то на таком расстоянии вы и встретитесь с нужными людьми.

— Неделю, считай, нас не будет, — сказал я Маше. — Но вы учтите: вам ещё в осаде сидеть придётся дней пять! Вряд ли бестии так быстро свалят.

— Ладно, решили! — Кострома снова прервала спор, опасно травмировав мой стол. — Иду я, Дунай, Хир-Си с жёнами, Чем, Мелкий с Вано и Пилигрим!

— Сандру возьмите! — посоветовал Сочинец. — Она снова собирается воду в обществе мутить. И бунты всякие дурацкие устраивать.

— Не надо её брать! — с мольбой в голосе попросил Чемодан. — Пускай тут сидит! Я ей дело придумаю! Правда-правда!..

Сандру не взяли. А пока ждали Пустырника, раскидали задачи по группе. Как оказалось, экс-работорговец сделал себе тайник неподалёку. Всего днях в двух пути от Алтарного. Он с собой брал только Пресню. А значит, вся наша компания спокойно могла разместиться на двух плотах.

Согласовав вопросы с Пустырником, мы стали собираться в дорогу. Мне хотелось побыстрее разобраться с поручением СИПИНа и снова вернуться домой. Меня вообще напрягало то, что я не могу в своей кровати и нескольких дней поспать.

Но если волка ноги кормят, то колониста они и кормят, и спасают. Пусть я не слишком-то доверял СИПИНу, но… Если ему что-то позарез понадобилось, и он сам попросил помочь — наверно, стоило прислушаться к его просьбе. Мало ли как всё сложится в будущем… Пусть лучше он будет должен мне, чем я — ему.

Я думал, что удастся отдохнуть вечером, но тут явился Полкан… Пришлось с ним идти смотреть на те образцы кожи, которые у нас имелись. А потом дела всё как-то не отпускали, не отпускали… Лишь поздно вечером я добрался до своей капсулы и завалился спать.

Уснул я быстро, едва коснувшись головой подушки. И мне снились красочные и приятные сны. Жаль, ни одного не удалось запомнить… А то скучно здесь: а так бы вместо книг и видео хоть снами развлекался.

Дневник Листова И. А.

Сто двадцать девятый день. Ночное бегство.

Отогнать бестий — не самая сложная задача. Они и так, из-за ежедневных обстрелов, старались близко не лезть. А уж когда работал ревун, и светили прожектора — и подавно. Главное было выйти ночью, а не днём. При свете солнца эффект не такой бомбический.

Мы уходили, нагруженные припасами, и, конечно, при оружии. А чтобы наша группа без происшествий добралась до гряды, отделявшей Алтарное от моря — были сделаны два плота. Их тащили не мы, а специально нанятые Кукушкиным люди. Плот — всё-таки штука тяжёлая.

Оказавшись на воде, мы ещё какое-то время шестами удерживали плоты на месте. Надо было проследить, как доберутся до Алтарного наши носильщики. Ведь бестии процессию-таки заметили. И, совершенно предсказуемо, проявили недюжинный интерес.