Настроение было безнадежно испорчено.

В здание его пустили только на порог. Приказали ждать. Дежурный позвонил куда-то и о чем-то тихо переговорил. Настолько тихо, что Олег не услышал ни слова. После этого ему предложили пройти в какую-то комнату, вход в которую располагался прямо перед турникетом. В маленькой комнатке со школьными деревянными стульями сидело еще несколько человек с потерянными и испуганными взглядами. Какой взгляд у него самого – испуганный или же просто потерянный – Олег так и не понял, потому что в комнату вошел подтянутый молодой человек и без тени сомнения на лице кивнул именно ему: «за мной, мол».

Они перешли в аналогичную комнатку, что располагалась рядом, но была пуста. В смысле, в ней было два стула и стол, но от этого комнатка казалась еще более пустой, а белый пластик отделки придавал интерьеру особенно тоскливый вид.

– Ну, что, Олег Анатольевич, приступим, – не глядя на него, сказал молодой человек. Он раскладывал перед собой какие-то бумажки, извлеченные из строгого, но при этом, роскошного портфеля. Молодой человек не был похож на работника спецслужб, как их себе представлял Олег. Скорее, он походил на дипломата.

– Э-э-э… Петр Евгеньевич? – как-то фальшиво-заискивающе поинтересовался Олег. И сам себя одернул – чего это он расшаркивается неизвестно перед кем? В чем он, собственно, провинился? Надо бы держать себя поувереннее.

– Нет, Петр Евгеньевич с вами просто связался по нашей просьбе. Я из другой структуры. Меня зовут Владимир Сергеевич, служба безопасности президента. Давайте сразу к делу. Это вы писали?

Молодой человек пододвинул ему под нос листок со знакомыми каракулями и единицей. Это была ксерокопия.

– Ну…

– Да, это сочинение вашей дочери. Но текст написан явно не ей. Так это вы писали?

– Я…

– Хорошо, что не отпираетесь. Откуда у вас информация?

– К…к-какая информация? – не поверил своим ушам Олег.

– Не прикидывайтесь, Олег Анатольевич. Откуда у вас сведения, изложенные в этом сочинении? Это первый вопрос. Второй, я задам сразу же: какие цели вы преследовали, изложив эту информацию в школьном сочинении своей дочери?

–Я не понимаю, о чем вы говорите! – воскликнул Олег. – Какая информация?! Я сам придумал все это, я…я…

Олег вдруг почувствовал, что ему не хватает слов. Владимир Сергеевич с интересом наблюдал за ним. Он был уверен, что Олег ломает комедию.

– Нет, ну я, правда, все это придумал! Даже напился, чтобы фантазию развязать… А что здесь можно назвать информацией?

Лицо молодого человека помрачнело.

– Откуда у вас сведения об этой поездке президента в Китай? – железным голосом спросил молодой человек и склонился над столом, приблизив лицо к Олегу. – И откуда вам стало известно про статую?

Перед глазами Олега все поплыло…

– Может валидолу? – вежливо предложил Владимир Сергеевич, и, выдержав паузу, продолжил более мягко, – Я допускаю – то, что вам известно, известно только на уровне слухов. Я даже допускаю, что вы не придали значения данной информации. Тем более, что Джао Ли вовсе не Джао Ли, а статуя... Впрочем, не важно. Я допускаю – то, что вы написали об этом в школьном сочинении дочери, тоже всего лишь результат вашего легкомыслия. Нас интересует только источник.

– Поверьте, я сам все это выдумал! – прижав руки к груди, воскликнул Олег. Его голос, как нарочно, звучал фальшиво и неубедительно. Мимика наверняка выдавала в нем неумелого вруна.

– Вы не понимаете своего положения, – устало сказал молодой человек, откидываясь на спинку стула. – У меня есть все полномочия изолировать вас и начать закрытый судебный процесс. А может, и просто изолировать, безо всякого процесса. Подумайте о дочери.

– Но ведь это бред! – воскликнул Олег.

– Что – бред? – напрягся молодой человек.

– Все эти подозрения – бред!

– Так разубедите меня в том, что вы виновны в умышленном разглашении государственной тайны, что случайно распространили информацию, которую восприняли как слух. Поймите, у вас отсюда только два пути: в эту дверь или в ту.

Только сейчас Олег заметил, что в комнате было две двери. Через одну он вошел, а другая вела вглубь здания, явно минуя турникет. Над ней висела миниатюрная камера наблюдения.

Олег был в отчаянии. Этот тип, по-видимому, стопроцентно был убежден в собственной идиотской идее. Разубедить его Олегу не под силу. А идти в ТУ дверь чудовищно не хотелось. Оттуда он, скорее всего, выйдет не скоро.